— Не просто так, Клима. Но пусть это не занимает твои мысли. Ты юна…
Свеча тускнеет и дрожит на сквозняке, летняя ночь глуха к чужим тайнам, а шум сосен за окном выговаривает все недосказанное.
— А я хочу, чтобы меня это занимало, — хрипло произносит она и касается губами губ.
Клима увидела во сне дорогу и осеннюю беспутицу, и маленькую деревеньку, за которой на горизонте видны еще не разрушенные башни Гарлея.
Заметала грязь снегом зима, кони на поле боя топтали кровавое месиво. Люди убивали друг друга за право зваться хозяевами клочка земли, на котором дымились остовы выгоревших, некогда богатых домов.
…А в конце весны все так же зацветала красная сирень. В маленькой деревеньке стояли потрепанные ведские войска. Гарлейских башен на горизонте уже было меньше половины.
Молодая красивая женщина с искорками в глубине глаз осторожно передает с рук на руки маленький сверток со спящим ребенком. Пожилая сударыня прижимает младенца к себе. Она больше не руководит женской частью двора обды и знает, что уже никогда не дождется из-за порога смерти своего командира дворцовой стражи. Но ее платье сидит по-прежнему идеально, осанка тверда, а на поседевших волосах золотится сеточка.
— Береги его.
— Да можно ль не беречь вашего сына и внука обды, сударыня моя?..
Молодая женщина переглядывается с мужем — таким же худощавым и угловатым, как почти год назад, но неуловимо счастливым. И на прощание они по очереди целуют свое дитя.
Им сегодня — идти во главе войска. Их кони будут топтать падающие под копыта веточки красной сирени.
Сегодня Гарлей будет взят.
Климе снилось, что она стоит посреди огромной безмолвной толпы. Только надрывный детский плач разрывал тишину.
Все та же весна, и цветет красная сирень, и птицы поют так радостно, что кажется, будто на земле нет горя и войны.
А толпа стоит у могилы, и два тела по принамкскому обычаю засыпали землей и залили водою. Сверху положили огромный камень, на котором наспех высечены имена.
«Веды Кейран и Климэн».
Кто-то заводит свежесочиненную песню о прекрасной Климэн, наследнице рода обды, и о могучем колдуне Кейране, которые так ослепительно и нежно любили друг друга, что становилось странно, как война посмела их забрать.
А ребенок все плачет и плачет, и нет ему никакого дела ни до песен, ни до того, что он внук последней обды и сын родителей, которые хотели объединить Принамкский край вопреки каре высших сил. У ребенка даже имени еще нет. Только новая мама, которая беззвучно плачет вместе с ним. На серебре ее седых волос золотится сеточка.
Потом Клима увидела этот же камень, но замшелый и постаревший. Кругом опять сновали люди, но их флагом был орденский триколор. Камень разбили кирками на маленькие осколочки, останки вытащили и сожгли.
