— Теперь я вижу, ради чего ты шляешься на разведку, как простой солдат. Что, дарить Лернэ обычные цветы зазорно для великого полководца? А если после такой вылазки моя армия останется обезглавленной?
— Не останется, — коротко заверил Гера. — И после Фирондо — кто бы говорил!
— Это было единожды, — проворчала Клима. — И не ради пыльного веника, а за все той же головой моей армии. Больше я на Тенькино «интересненько» не поведусь.
— Кстати, о Теньке, коли зашла речь, — помрачнел Гера. — Мне кажется, он стукнулся об тучу. Придумал себе какую-то звезду с неба…
Клима выслушала душераздирающую повесть о Тенькином помешательстве и в ответ лишь пожала плечами:
— А почему ты не допускаешь мысли, будто он и впрямь через зеркало познакомился с девушкой из иных миров? Он этими мирами с первого дня нашего знакомства бредит.
— Исключено! — убежденно заявил Гера. — Ни в одном из миров не существует девушки, способной заставить нашего Теньку в здравом уме прибить полку и убраться в комнате!
Совещание окончилось далеко заполночь, и Герина матушка тут же поспешила накрыть ужин.
Штабные, Гулька и икающий от страха казначей ушли ночевать по соседям, поэтому ужин получился в узком кругу, для своих. «Своими» сегодня были Герины родные (за исключением сестренки, которая уже видела третий сон) Ристинка, Лернэ, Клима, Зарин с Хавесом и сам Гера.
— Почти как в старые добрые времена, — отметил Зарин, накладывая себе из котелка вареную картошку.
— Только Юргена недостает, — фыркнула Ристинка.
— И Даши… — очень тихо сказала Лернэ.
Все тут же приумолкли и потупились.
— А еще Теньки, — поспешил развеять траурную тишину Гера. — Где этого веда носит? Он мне клялся, что сегодня спустится к ужину!
— Может, сходить и позвать его? — с готовностью приподнялся Хавес.
— Ты что ли пойдешь? — отпустил шпильку Зарин. — Да ты в его комнате у самого порога заплутаешь!
— По себе судишь?
— Да нет, по той череде сгинувших смельчаков, имевших несчастье заглянуть на его чердак!
И в тот момент, когда Гера уже собирался одернуть обоих, на лестнице показались сперва ноги в стоптанных башмаках, а потом и их обладатель.
Тенька был весел и взлохмачен, а хитро прищуренные глаза выдавали, что он явно задумал какую-то «интересненькую» авантюру.
— Ага, все в сборе! — широко улыбнулся он. — И все не ожидали меня видеть! А в глазах Геры и Лерки я еще почему-то псих. Ну, ничего, во имя науки и не такое случается! Эй, — он посмотрел вверх, на часть лестницы, скрытую от сидящих за столом. — Иди сюда, не бойся! Хэ, шэ! Айлаша!
Гера ожидал чего угодно, но не того, что чей-то тоненький голосок проворкует: «шэ-ша!», а на ступенях покажутся вторые ноги, в красных чулках… нет, скорее, сапогах, поскольку чулок на таких гигантских тонких каблуках не бывает. Обтягивающих красных сапог, правда, тоже.
— Я же не один это вижу? — хрипло уточнил Зарин. — Мы все тут стукнулись об тучу?..
— Ой, мамочки, — только и смогла проговорить Лернэ.
Даже у непрошибаемой Климы медленно поднялись брови.
Вслед за чулками-сапогами показалась их обладательница. Помимо обуви на ней были обтягивающие синие… пожалуй, панталоны длиною намного выше колена. А еще рубашечка, которую неведомый портной выкрасил в несуществующие у радуги оттенки, но отчего-то пожалел рукавов. Волосы и впрямь были совершенно неописуемого цвета, а в ушах и носу блестели сережки.
Девушка (а по фигуре это была несомненно она!) остановилась на одной ступеньке с Тенькой, и стало видно, что она выше его как минимум на полторы головы. Колдун вальяжно приобнял ее за талию и увлек за собой ниже. Непомерные каблуки ловко клацали по дощатому полу.
— Знакомьтесь, — объявил Тенька, подведя спутницу к столу. — Это Айлаша, что в переводе на принамкский означает «Звезда». С некоторых пор она моя «гел-фра», то есть, возлюбленная.
— Хр-р-р, — гортанно, но вполне приветливо произнесла Айлаша.
— Звезда пока плохо говорит по-принамкски, — пояснил Тенька. — Но мы работаем над этим. Фей-ре, Айлаша?
— О, да, — закивала девушка, разглядывая всех с таким же ошеломленным любопытством, с каким они смотрели на нее. — Ромашка, обда, интеграл! Я положить… нет, полюбить! Фара-фе, пшш, пшш.
— Она очень рада с вами познакомиться, — перевел Тенька. — Садись, Айлаша. Угощайся. Это — картошка.
— О, да, — Айлаша села, немыслимым движением закинув ногу за ногу. — Кар-ша! Фура-мура! Оу!
— Она никогда не видела картошку, — пояснил Тенька, тоже садясь.
Лернэ, наконец, обрела дар речи.
— Тенечка, а почему она… такая раздетая? Ее ограбили в пути, да?
Тенька задумчиво глянул на Айлашу, которая с любопытством тыкала в картофелину длинным фиолетовым ногтем.
— По правде говоря, это не предел. Она специально для вас поскромнее оделась. У них в иных мирах все так ходят. А чего с них взять? Мода, прогресс, постиндустриальное общество, социальный пакет три процента на единицу населения…
Никто ничего не понял, но все прониклись незавидным положением иномирской девушки, которая вынуждена ходить в одних панталонах.
— О, да, — поддержала беседу Айлаша. Она явно была очень общительной. — Оу!
