В кабинет подали горячий укропник со свежими лепешками, Липка под мерное звучание начальственного доклада преспокойно угощался уже второй, а Юрген был не в силах проглотить ни кусочка. Ему еще ни разу не доводилось завтракать в настолько высоком обществе. Конечно, если рассудить здраво, общество Климы, Геры и Теньки было нынче высоким не менее, но сознание упорно отказывалось проводить подобную параллель. Поэтому Юрген сидел, неестественно расправив плечи, на которые давила тяжесть серебряных погон парадной формы. Пару раз Липка незаметно пихал его под столом, но ничего этим не добился и вскоре оставил попытки расшевелить впечатлительного протеже.
— Таким образом, — подытожил глава четырнадцатого корпуса, — Последний визит Юргена Эра в Принамкский край можно считать удачным с дипломатической точки зрения. Обда Климэн вновь прислала Ристиниду Ар, выразила плановое письменное согласие со всеми пунктами текущих договоров и передала устные традиционные пожелания всех благ лично вам.
— Хорошо, благодарю вас, — кивнул Верховный, продолжая задумчиво глядеть поверх головы докладчика. — Сударыня Ристинида размещена в тех же комнатах, что и в прошлый раз?
— Да, господин Амадим.
— Славно. Распорядитесь, пусть передадут сударыне Ристиниде, что сегодня в три пополудни я жду ее для беседы в саду, — говоря о Ристе, Амадим будто бы оживился, сделал глоток укропника из снежно-белой чашечки, несколько раз моргнул и посмотрел на Юргена. — А теперь я хотел бы послушать, что скажете мне лично вы.
От такого поворота дел у Юргена язык к нёбу прилип. Смерч разберет, чего Верховный хочет услышать!
Липка проницательно глянул на друга и отложил лепешку.
— Будьте любезны задать интересующие вас вопросы, господин Амадим.
— Я с радостью на них отвечу, — поспешил добавить Юрген, чтобы его не сочли совсем уж немым чурбаном, непонятно как пробившимся в высокие послы.
Видимо, Амадим все-таки подумал нечто в этом роде, поскольку чуть улыбнулся и уточнил:
— В гостях у обды вы столь же немногословны?
— Климэн Ченара не любит болтунов, — ответил Юрген, надеясь, что это прозвучало не дерзко.
Теперь Амадим выглядел заинтересованным.
— А что она любит, по-вашему? Я слышал, вы с нею друзья.
— Да… — юноша замялся. — Да, пожалуй. Насколько это возможно с таким человеком, как Климэн.
— Ей чужды дружеские чувства?
— Не сказал бы, — Юрген снова умолк, подбирая слова. — Она не любит проявлять их открыто. Объективно говоря, жизнь Климэн Ченары не назовешь простой, и поэтому она сама непроста, — Верховный слушал участливо, не перебивая, и юноша слегка осмелел. — Нам всегда есть, о чем побеседовать, но она никогда не забывает, что я сильф с Холмов.
— Как думаете, почему она заинтересована именно в вас?
— Так вышло, что я знаю ее с Института, — как можно непринужденнее пожал плечами Юрген. — Еще мы по разу спасли друг другу жизнь.
— Да, подобные вещи всегда способствуют укреплению добрых отношений, — согласился Верховный. — Ну а каково ее отношение к сильфам в целом?
— Обда не станет, подобно ведам, избегать дипломатических и торговых договоров.
— То есть, она настроена на продолжительный союз?
— Я не могу знать мысли Климэн Ченары, господин Амадим, — еще мгновение Юрген не решался заговорить об этом, но потом выпалил: — Однако ее крайне интересовало ваше мнение о сударыне Ристиниде. Мне показалось, в этот раз Климэн намеренно отправила сюда именно ее, хотя недостатка в компетентных людях больше нет. Она желала бы, чтобы беседовать с сударыней Ристинидой вам было не менее приятно, чем обде — со мной.
— Вот как? — усмехнулся Верховный. — Климэн заявила это напрямую?
— Почти. Насколько вообще может такой человек, как Клима… Климэн, говорить прямо.
Юргену показалось, что его слова привели Верховного в отличное расположение духа.
— Что ж, — сказал Амадим, снова делая глоток из чашки и отщипывая край лепешки, — если Климэн была столь мила и приветлива с вами, то и мне не зазорно оказать ее послу ответную любезность. Кстати, а что сама сударыня Ристинида: рада ли возложенной на нее миссии?
Вопрос поставил Юргена в тупик.
— Мы с ней об этом не разговаривали…
Видимо, он ляпнул что-то не то, поскольку Липка незаметно наступил ему на ногу и заговорил сам:
