— «Что-то»? Юрка, приди, наконец, в себя! Прежде ты был сообразительнее. Нарочно шляясь по резиденции Верховного с самого утра, она теперь знает, что мы были у него, и явно с докладом. Из этого следует, что Амадиму про обду уже доложено все, известное тебе. А поскольку кроме тебя здесь есть я, она может предположить, что тайная канцелярия опять гонит тучи над головой обды, и будет права. Словом, Юрка, продолжая мою мысль: та же Ристинида сейчас более сведуща в посольских делах, чем ты. Да и я не всегда буду рядом, чтобы наступить тебе на ногу или разъяснить то, что ты упустил. Если этот смерч с обдой в Принамкском крае не прекратится, а вырастет в нечто посерьезней, то личные доклады Амадиму у тебя будут по расписанию, после каждого возвращения от Климэн. И для начала ты должен назубок знать хотя бы нормы поведения.
Юрген помолчал, обдумывая сказанное, и отметил:
— Сама Клима редко утруждает себя соблюдением норм этикета.
Липка остановился, нервно царапая ногтем камень перилл, и строго посмотрел на протеже сверху вниз.
— Она — обда. И может хоть стоять на голове, про нее никто ничего не подумает, а если и подумает, то вслух сказать не посмеет. А ты посол, в будущем агент пятнадцатого корпуса.
— Я никогда не стремился в пятнадцатый корпус, — вздохнул Юрген. — Расследования, опасные поручения — вот, чего я хотел от работы. На это и учился. А этикет мне был нужен ровно до той степени, чтобы впечатлять девушек на балах.
— Значит, переучишься, — постановил Липка. — Порой мы, агенты, не выбираем свою работу. А у сильных мира сего с девушками не так уж мало общего. Тоже любят лесть и не терпят критики. Словом, Юрка, у тебя пока три дня. Берешь в библиотеке соответствующую литературу, летишь домой и зубришь. А потом мы с Тоней тебя проэкзаменуем.
— Я лучше на работе…
— Домой и точка, — жестко перебил Костэн. — Хватит уже тебе бегать от туманов прошлого, тут с настоящим не знаешь, как разобраться. Будь смелее, хотя бы ради памяти Дарьянэ. Она, как помнишь, никогда не трусила.
Юра почувствовал, что его уши начинают пылать от стыда.
Во время прогулки в саду зарядил дождь, и Верховный пригласил Ристинку в свою гостиную на чашечку горячего укропника. Специально для промокшей гостьи разожгли камин, и в неровном рыжеватом свете пламени эта гулкая белоколонная комната с огромными окнами даже показалась уютной.
— Приношу извинения за нашу капризную осень, — любезно проговорил Амадим,
Ристя заправила за ухо мокрый локон.
— Что вы, не стоит. Увы, погода Холмов не принадлежит к числу ваших подданных.
— Увы, — согласился Амадим.
Он лично взял в руки серебряный чайник, весь покрытый узорами, и налил густой зеленовато-коричневый отвар в такую же красивую чашку.
— Какой изысканный сервиз, — похвалила Ристя.
— Работа наших мастеров, — не без гордости пояснил правитель Холмов. — В Принамкском крае такое сделать невозможно. Обратите внимание на узоры. Чтобы их создать, серебро протравливают морскими кислотами. Старинный прием. Да и сервизу этому уже много лет.
Ристя обняла чашку обеими ладонями и придвинулась ближе к камину. Как все-таки меняются приоритеты даже самой образованной личности, если она только что промокла под дождем и озябла! Сейчас для девушки главным достоинством сервиза было то, что в него можно наливать укропник. А главным достоинством напитка, надо сказать, заваренного безукоризненно — то, что он горячий.
— Вы совсем замерзли, — отметил Амадим. — Надеюсь, тепло поможет вам отогреться. Меня всегда изумляло, как люди могут находиться в закрытом помещении у камина и не чувствовать жара с духотой.
— Я чувствую, — просветила Ристя. — Но мне это нравится. Столь же удивительна для нас, людей, сильфийская способность наслаждаться ледяными сквозняками. У нас даже ходит присказка, что в ваших жилах вместо крови — ветер.
— Это лестно слышать, — улыбнулся сильф. — Мы любим, когда нас сравнивают с ветром. Но даже на самом холодном сквозняке мы остаемся из плоти и крови.
Он присел поближе и взял руку девушки в свою. Ладонь Амадима и правда была теплая, даже теплее Ристиной.
— Сейчас можно вообразить, что ветер — в вас, сударыня. Пейте укропник, я не хочу, чтобы вы простудились.
— Благодарю за заботу, — проговорила Ристя. Вышло слишком официально, но только так у нее получилось не выдать смущения. Уже не впервые их общение выходило за рамки обычного этикета. Но никогда прежде Верховный не позволял себе к ней прикасаться.
Амадим мягко убрал руку и в который раз посетовал:
— Ах, мне действительно жаль, что я не властен над нашей неласковой погодой. — Тут его взгляд стал острее: — А обда, как мне доводилось слышать, и погоду сумела заставить служить себе. Верно ли говорят, что после битвы под Фирондо ей подвластна сила гроз?
Ристя схватилась за новую тему почти с облегчением. Тем более, к подобным разговорам они с Климой готовились.
— Вовсе нет, это лишь слухи и небольшое преувеличение. Погода Принамкского края благосклонна к обде, но не служит ей. А управление силами грозы стало возможно благодаря колдовству.
