— Ты клонишь к тому, что именно тогда у нее пропал талант?
— Конечно! Это очевидно! Ты можешь вообразить себе Климу, опасающуюся за власть? Да она движением брови умеет стирать в порошок! А вот если, как ты говоришь, в одно прекрасное утро обда проснулась и поняла, что дар высших сил пропал — тогда у нее были все причины бояться свержения! И, возможно, не пятнадцать лет спустя, а намного раньше.
— Здесь нам остается только гадать. Но остальное, Юрка, очень похоже на правду. Я даже могу предположить, что через привилегии колдунам обда пыталась задобрить высшие силы, но успеха это не принесло. Разве только потом, после переворота, ни один из колдунов не примкнул к Ордену, и эта традиция держится до сих пор.
— А Орден до сих пор твердит, какое беззаконие творилось при обдах и колдунах! — добавил Юра. — И со своей точки зрения они даже правы.
— Правы, — пробормотал Липка. — Пожалуй, на этом и можно сыграть. Дар высших сил мы у Климэн Ченары не отберем, а вот остальное…
— Хочешь предложить начальству толкнуть ее на необдуманные решения? Вряд ли выйдет, она ни с кем не советуется.
— Можно зайти с другой стороны, — Липка обмакнул перо в чернила и занес над чистой страницей записной книжки. — Мы поможем Ордену искусственно создать настроения, которые пятьсот лет назад привели его к власти. Например, если взять эти документы и должным образом преподать, наиблагороднейший легко уговорит жителей Голубой Пущи вмешаться в войну на стороне Ордена. И у нас будет сила, которая сдержит Климэн Ченару, не даст ей взять Мавин-Тэлэй. А если мы сейчас поторопимся — то и переправиться через Принамку. Верховный совсем не против, если новая линия фронта проляжет по реке. Главное, чтобы не дальше.
— Климе это не понравится, — отметил Юрген.
— У нее нет агентуры в командовании Ордена и в Голубой Пуще, — отрезал Липка. — Поэтому она ничего не сможет сделать. Да и узнать должна как можно позже.
— Я понимаю.
— Не сомневаюсь. К тому же, уверен, что до конца операции тебя с Холмов на всякий случай не выпустят. А теперь, Юрка, подай мне вон тот фолиант с подоконника и раскрой на семидесятой странице. Я хочу выписать для отчета кое-какие тезисы…
Утреннее солнце начинало понемногу заглядывать в окно. Нежные лучи золотили пыльные обложки книг, лакированную столешницу и Липкины руки, державшие перо. Один луч взобрался по его спине, скользнул по волосам, делая их светло-соломенными.
Юрген подумал, что не будь у начальника заостренных ушей и прозрачных голубых глаз, его можно было бы запросто спутать с человеком. В точности так же, сдувая со лба золотистую прядь и чуть хмуря брови, обычно сидела за своими документами Клима. На миг сильфу почудилось, что он вовсе не пролетел за эти два дня половину Принамкского края и две трети Холмов. Все так же светит солнце, дружественно настроенное начальство планирует очередную интригу, в подробности которой не спешит посвящать… Интересно, Климе и Липке кто-нибудь говорил, насколько они похожи? Вряд ли, из общих друзей у них только сам Юрген, а он, как показала жизнь, до последнего склонен не замечать того, что у него под носом. Вот и сейчас: сходство этих двоих просто бросается в глаза, а он обратил внимание лишь почти год спустя. Хотя, прежде, возможно, это было не так заметно. Клима в два раза младше Липки, и «повзрослела» совсем недавно.
Костэн Лэй оторвался от записей и глянул на подчиненного. Он смотрел не в упор, как Клима, но не менее проницательно.
— Ты хоть завтракал сегодня?
— Да, в дороге.
— А домой, конечно, не залетал? Так, из ставки обды через две страны сразу в тайную канцелярию.
Юрген пожал плечами. Домой ему не хотелось. Там не ждало ничего, кроме тоски, пустоты и сада, который помнил Дарьянэ.
— Иди к Тоне, — распорядился Липка. — Пусть отыщет для тебя парадную форму. Возьму тебя с собой на доклад. Раз уж ты с Принамкской обдой на короткой ноге, то и нашему Верховному пора являться лично. Там заодно и позавтракаем, потому что я последний раз нормально ел, кажется, еще дома.
Он не пошутил, как обычно, о привычке подчиненного пересиживать на работе личные неурядицы, и Юрген был ему за это благодарен.
Мог ли всего пару лет назад вчерашний стажер Юрген Эв представить, что смерч занесет его в самую гущу политических событий? А теперь он вместе с Липкой стоит в кабинете Верховного Амадима, и глава четырнадцатого корпуса представляет молодого агента как «того самого» посла к обде в Принамкский край.
Верховный Амадим, в отличие от Липки, был на Климу совершенно непохож. Обда — хитрая, порывистая, с пронзительным колючим взглядом. Амадим же, сидевший в глубоком кресле у стола, казался неторопливым и холодным, хотя излучал вежливую доброжелательность. И уж его-то с человеком не спутаешь даже темной ночью со спины: фигура вытянутая, кудри легкие, точно припорошенные пеплом, а пальцы длинные и тонкие, с узловатыми суставами. Взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно Верховный слушал не главу четырнадцатого корпуса, а ветер за окном.
