— Пошлю гонца на Холмы, — невинно ответила Клима. — Мне необходимо как можно скорее переговорить с господином Костэном с глазу на глаз. А теперь на совещание, оба!
Костэн Лэй облокотился о подоконник, любуясь чудесным видом, который открывался из директорского кабинета. По соседству возвышались белые корпуса, внизу сад радовал глаза пестрым багрянцем, вдалеке золотистым песчаным пятном раскинулось летное поле, а совсем у горизонта — лес под пушистым одеялом из облаков. Облака густо плыли по небу, скрывая острые шпили и едва-едва пропуская солнечные лучи. По таким облакам, говорят, хорошо гулять.
— Тебе доводилось прежде бывать в Институте?
Костэн обернулся. Обда Климэн стояла у стола, скрестив руки на груди, своей неподвижностью, холодностью взгляда и светлым платьем напоминая статую.
— Очень давно и проездом. Но, не скрою, я рад, что слухи о разрушении Института оказались неправдой.
— Как и положено обители разума, Институт принял меня мирно.
«Да уж, — подумалось сильфу, — весьма разумно было с их стороны не быть погребенными под развалинами стен, а бескровно признать чужую силу».
Он снова поглядел в окно, на сад и вдаль, на летное поле. Несмотря на облачность, там шла тренировка. Прищурившись, Костэн различил среди желтой формы воспитанников серые куртки воинов обды. Тоже тренируются. Благо, ветер сегодня хороший, агент сам только что прилетел, опираясь на его дуновения…
Тут Костэна едва не прошиб холодный пот: доски совершенно отчетливо летали против ветра.
— Что-то случилось? — учтиво спросила Климэн.
— Нет-нет, все в порядке. Не стоит беспокойства, — сильф решительно потянул створки рамы на себя. — Просто пора закрыть окно. Не люблю сквозняки.
Не озвучивать же обде его бредовые видения! Крокозябре ясно, что как небо не упадет на землю, так ни одна доска не полетит против ветра. Должно быть, померещилось от усталости, все-таки несколько дней в дороге, почти без отдыха.
Климэн написала в своем письме к нему: «Я желаю устроить ваше знакомство с потомком последней обды. Это выгодно мне не менее чем вам…»
Письмо было загадочное, туманное, и явно содержало в себе подвох, который Костэну еще предстояло разгадать. Но потомок — слишком лакомая приманка, чтобы не рискнуть. Конечно, может оказаться и так, что обда с ухмылкой поставит перед сильфом кого-нибудь вроде своего башковитого колдуна, неподдающегося не то что вербовке, а даже элементарному пониманию. Но лучше неудобная правда, чем неизвестность. Кто сказал, что колдуна нельзя перевербовать? Лишь потому, что не пробовали? Костэн не первый год служил в тайной канцелярии, и по опыту знал: перевербовать можно кого угодно, вопрос лишь в цене и способах. Есть, конечно, отдельные личности, вроде той же обды, которых переманить действительно нельзя, но их, к счастью, можно по пальцам перечесть.
Поэтому он сорвался в дальний путь, вопреки планам начальства и своим собственным. И сейчас стоит в кабинете Климэн, ожидая обещанного знакомства. А обда, как обычно, не торопится…
Дверь без стука открылась, и вошел молодой юноша, почти мальчик, в алой форме политического отделения. Он нес в руках поднос с чашами ромашкового отвара и какой-то нехитрой снедью в вазочке.
— Я обо всем распорядился, — доложил юноша, ставя свою ношу на стол. — Вещи господина посла доставлены в отведенную ему комнату, доска почищена.
— Ты молодец, Валейка, — кивнула обда. — Как твое плечо?
— Зажило, и следа не осталось.
— Я рада. Позаботься, чтобы в ближайшие два часа нас никто не беспокоил.
Валейка кивнул и направился к выходу, напоследок бросив на Костэна короткий, но цепкий изучающий взгляд.
«А воспитанник непрост, — отметил про себя Костэн. — Будущий коллега? Возможно. А если он и есть потомок?»
Клима вышла вслед за Валейкой, чтобы собственноручно закрыть дверь. Когда они оказались рядом на пороге кабинета, обда еле слышно прошипела:
— Пусть немедленно уберут летчиков с поля! Нашли время для испытаний!
Валейка кивнул, снова покосившись на оставшегося в кабинете гостя.
— Клима, я и правда уже совсем здоров. Отпусти меня на Принамку!
— Нет, — отрезала обда. — Во-первых, тебе надо доучиться, а во-вторых, здесь ты нужнее. И не смей поднимать эту тему в четвертый раз.
— Я сдам экзамены за десятый год досрочно, — упрямо продолжил Валейка. — Наставники согласны меня проэкзаменовать.
— Сдавай. Но после я пошлю тебя на Холмы.
