Вот смерч…
— Многое, — тихо возразил он. — Но не все. Какая-то часть моих предков была людьми — пусть. Кто-то из них умел колдовать и обладал даром обды — что ж, бывает всякое. Но я — сильф. И моя родина — не Принамкский край. Я хорошо знаю эту страну и ее обитателей, но не за нее, а за Холмы отдам жизнь, если потребуется.
— Небеса никогда не примут твою жизнь, — сказала Клима. — Возможно, ты станешь прозрачным, но уйдешь в землю и воду, как человек. Я знаю о тебе, Костэн Лэй. Ты, сильф в четвертом поколении, мерзнешь на сквозняках, проваливаешься сквозь тучи и не говоришь с ветрами, словно полукровка. Это потому, что Небеса отвергли тебя, потомка обды, как и меня, обду. Может, достаточно идти против своей природы?
Ее взгляд завораживал, слова казались истиной, пробираясь даже в самые сокровенные мысли.
«Именно так она убеждает…» — отстраненно подумал Костэн и огромным усилием воли прогнал наваждение.
— Возможно, я иду против природы. Но за своим сердцем. И даже не пытайся меня заморочить. Моя кровь не только мешает мне говорить с Небесами, но и хранит от твоего обаяния.
Лицо Климы закаменело. Что под этой маской? Гнев? Ярость? Разочарование? Костэн затруднялся определить.
— В таком случае, я попробую иные методы, — деловито произнесла Клима. — Если ты, Костэн Лэй, агент четырнадцатого корпуса, не присягнешь мне, то я выложу всю твою родословную твоему начальству. И даже не погнушаюсь наврать, что ты согласился на перевербовку. Я сделаю это так, что никто не усомнится.
Она не угрожала — ставила в известность.
— Мне поверят больше, чем тебе, Климэн.
— Неужели? Слово обды против слова простого агента? Мне известен твой почерк. Что если, скажем, Юра наткнется на мою переписку с тобой? А лучше не Юра, а сразу Верховный Амадим. Ристинка сумеет это устроить. Да, конечно, ты перескажешь наш разговор, поклянешься на самом дорогом, но… всем известно, как хорошо ты умеешь врать. А если случится невозможное, и тебе поверят, твоя служба на этом все равно окончится. Никто не станет держать в сильфийской разведке агента, которого по причине крови отвергают Небеса. Тебя аккуратно задвинут, и свои дни ты будешь влачить, поплевывая дома в потолок, одинаково далекий и от политики, и от Небес, и от высших сил. Нравится? Я предлагаю кое-что получше, согласись.
— Нет, — хрипло выдохнул Костэн.
Его будущее ясно стало перед глазами. Неважно, чем окончится афера обды, но в итоге на него в любом случае будут смотреть как на предателя. Не все, конечно. Юрка, Риша, особенно дед — никогда. Но на месте начальства Костэн тоже не дал бы себе карьерного роста. И те чины, что есть, отобрал. Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и стало невероятно душно.
Голос Климэн долетал, точно издалека.
— Я дам тебе время осмыслить и оценить перспективы. Ступай. Твоя комната на третьем этаже левого крыла, вторая дверь по коридору. Найдешь сам или позвать провожатого?
— Найду, — как во сне ответил Костэн и вышел вон.
«Дед, дед, нашел же ты, кого полюбить… Что мне теперь делать с твоим наследством? Я всю жизнь тянулся к Небесам, один раз они меня даже услышали. Не оттого ли, что я дрался с человеком, защищая Дарьянэ, которую они и вправду любили? А может, то место было слишком похоже на капище высших сил, и Небеса побоялись меня отвергать при свидетелях? Почему наедине они глухи ко мне? Ведь я и правда люблю свои Холмы больше жизни, каждую редкую травинку, каждый чахлый кустик, всё-всё, от укропа до облаков! Это, в конце концов, обидно: узнать, что Небеса, которым я искренне молюсь, не любят меня лишь потому, что предки моей прабабушки когда-то правили людьми!
Конечно, скверный из меня сильф, если не сказать покрепче. Волосы не вьются, мерзну, ветров не слышу… Но кто еще, смерч побери, столько делает для сильфийского народа?! Я агент больше десяти лет. Столько раскрытых заговоров, удачно проведенных операций, интриг, столько воспитано стажеров!
За кого меня принимает эта девчонка? Я плохой сильф, вру как дышу, потомок обды, мне случалось убивать — но я не предатель! И я давно выбрал, какой стороне служу. А сегодня она хочет все это перечеркнуть. Вместе со мной.
Нет, Небеса, я многое могу вынести ради вас и Холмов, но быть оклеветанным без вины… Какой позор!»
В отведенную ему комнату Костэн не пошел — ноги не несли. Он словно двигался в каком-то вязком тумане, замедляющем время. Кто встречался ему на пути, и были ли такие, Костэн не видел. Он смотрел на свои пальцы — слишком короткие, слишком человеческие, слушал свое дыхание, слишком глубокое и редкое. Больше десяти секунд под водой! Какой нормальный сильф на такое способен? В ушах шумела кровь — та самая кровь людских владык, которая предала, в первую очередь, своего хозяина.
Теперь все странным образом оказалось на своих местах.
«Я слишком человек, чтобы быть сильфом, и слишком люблю Холмы, чтобы быть человеком. Небеса глухи, высшие силы мне противны. Я отказался служить обде, но все равно останусь предателем для своих. Дед, дед, что же ты наделал!..»
