Джон заметил, что шестой бросок был медленнее прежних, только когда ничего уже не мог сделать. Он отбил слишком рано и получил сомнительное удовольствие, наблюдая, как мяч по пологой дуге опустился прямо в руки бросающего.
– Ловко!
Джон повернулся на каблуках и скрылся в павильоне.
Богам приелась эта забава – в отличие от Форсайтов. Джонни заработал какие-то восемнадцать очков, но тут Кит его выбил, и разверзлись хляби небесные. Зрители ринулись в палатки, игроки – в павильоны или хоть куда-нибудь под крышу. В суматохе Энн улизнула и нашла Кита под деревом.
– Привет! Как тебе понравился мой стиль? Посшибал их, как кегли. Если дождик кончится…
Энн не знала, как начать. Она вытерла капли с лица и перебила его:
– Твою мать зовут Флер?
– Да. Но при чем…
– Значит, мой дядя с ней знаком.
– А кто он?
– Фрэнсис Уилмот. Он служит в американских ВВС.
Кит решительно мотнул головой.
– Никогда про него не слышал.
– А другой мой дядя…
– Я думал, что мы говорим о крикете, а не о генеалогиях, – сказал Кит. – А как именуется он?
– Не смейся, Кит. Это очень серьезно. Он тебя сразу узнал.
– Ну, так скажи мне его фамилию, а то его преимущество передо мной слишком велико.
– Дарти, Вэл Дарти.
Кит посмотрел на нее, но она не поняла его взгляда.
– Вэл Дарти что-то вроде моего двоюродного дяди, – сказал он наконец. – Значит, мы с тобой родственники. Как твоя фамилия?
Когда она ответила, он повторил со смехом:
– Форсайт! У меня половина родни – Форсайты. Смешно! Значит, мы таки занялись генеалогией!
– Нет! Это очень скверно, потому-то я и прибежала. Что-то не так, я чувствую.
– Но что?
– Еще не знаю. Я увидела… – Но сказать ему, что она увидела, не упомянув, какое действие его имя произвело на ее бабушку, Энн не могла. Она уже поняла, что эта неизвестная беда как-то связана именно с бабушкой. – Я хотела познакомить тебя с ними за чаем. Но теперь даже не знаю…
– Ну, Вэл милый старикан. Я с ним виделся недели две назад. Значит, это твои.
Энн и сама пришла к такому заключению.
– Да и неважно – меня там все равно не будет. Дождь как будто затяжной. Ну-ка, иди сюда!
В его объятиях, ощущая его губы на шее, щеках, губах, Энн на долгие минуты забыла обо всем. Наверное, и правда, это неважно. Ведь Кита это не встревожило – но ведь его никогда ничто не тревожит! А потом, уже не чувствуя его рук и губ, Энн утратила свою мимолетную уверенность. Но прежде чем уйти, она настояла на одном: пока никто не должен знать об их помолвке – ни родные, ни друзья.
Глава 6
Прием на Саут-Сквер
В Греческой гостиной Флер гостей собралось как раз в меру по времени года, общей обстановке и непосредственной причине. Время года? Конец октября, когда на редкость приятная осень начинала уступать место крайне неприятной зиме. Об общей обстановке уже говорилось – все та же война, хотя и на более позднем этапе. А причина – годовщина свадьбы. К их взаимному и раздельному изумлению, Монты состояли в браке двадцать четыре года.
После «бумажной» (ее флирт с Уилфридом, который как раз тогда начал печататься) следовали «сахарная» (ее первая попытка вернуть Джона, совсем, совсем несладкая) и «медная» (явно воздействовавшая на цвет волос Кэт, родившейся тогда). На «оловянной» Флер поставила точку. Десяти лет строгого соблюдения хватало с избытком. На протяжении тридцатых годов – ее собственных и века – годовщины не отмечались. Но с войной, с их двадцатой годовщиной («битый сервиз», как выразился Майкл), которая пришлась на разгар бомбежек, празднования возобновились, как скверная привычка, когда нет силы воли покончить с ней. Муж с безупречным прошлым делал привычку особенно досадной, хотя в эту годовщину Майкл сумел ее рассмешить. Поскольку двадцать четвертая годовщина материального символа не имела, он осведомился, не удовлетворится ли она удвоением двенадцатой («тонкое белье»), приняв двойной комплект лучших зимних панталон?
Флер хотела пригласить двенадцать пар, но Майкл счел такой прецедент опасным: когда дело дойдет до золотой свадьбы, как бы они не окочурились, рассылая приглашения. Сошлись на четырех парах, включая их самих, и число гостей оказалось вполне скромным. Мать Майкла, Динни и Юстэйс, Вивиан и Нона, а также Фрэнсис Уилмот, как представительный холостяк и кавалер для Эм. Ну, и он был полезен, как еще один выход на Джона.
