Флер поспешно кивнула и на миг придала лицу скорбное выражение. Динни сполна обладала проницательностью Черрелов. К ним подошла Нона и заговорила о последнем ревю. Куда ушел Майкл?
– Неужто носки требуют столько времени?
Пенни Робертс, вздрогнув от неожиданности, вскочила со стула возле сундука в холле, и ее вязание соскользнуло на пол.
– Я спросил только потому, что полтора месяца назад, когда я увидел вас в первый раз, вы вязали носок точно такого же цвета. – Он подал ей закатившийся под сундук бутылочно-зеленый клубок.
– Спасибо. Это другой.
– Очень практичный цвет… («И идет к ее волосам, – подумал он. – Такие медно-рыжие!») Запас никогда не помешает.
– Правду сказать, никакого запаса у меня нет. Шерсть та же самая. Кончу один, распущу и вяжу новый.
– Понятно! – Майкл ничего не понял, но объяснение ему понравилось. – А я пришел спросить, не хотите ли выпить кофе? Боюсь, мы еще не скоро отпустим вашего полковника.
– Пожалуйста, не беспокойтесь. Мне ничего не нужно, честное слово. Ведь все очень заняты, а я захватила…
– Свое вязание. Да, я знаю. Послушайте, отправляйтесь-ка вместе с ним на кухню и потребуйте чашечку, чтобы согреться. Там вы найдете добродушную кухарку, обожающую кормить и поить, а также попугая, который с успехом заменяет радио.
Майкл предостерегающе поднял ладонь, предупреждая новый вежливый отказ, и был вознагражден благодарной улыбкой. «Какое лицо! – думал он, глядя, как она спускается по лестнице в кухню. – Пожалуй, я предпочел бы пойти с ней поговорить о прямой и фасонной вязке! Ну, что же! Назад в сечу!»
– А как у вас с другими дневниками? – спросила Эм у Вивиана в тот момент, когда Майкл вернулся в гостиную и прошел мимо них. – Майкл утверждает, что продолжает писать свой.
– Пусть-ка попробует бросить! А вообще так-сяк, Эм. Договорился с мичманом, но он уронил его за борт.
– А!
– И еще стрелок-радист.
– А с ним что произошло?
– Осколочек зенитного снаряда.
– Вы меня разыгрываете, Вивиан, – помолчав, пожаловалась Эм. – Флер меня предупреждала!
И тут вдруг раздался вой сирены. Все замолчали, прислушиваясь, но никто не двинулся с места. Воцарилась некоторая растерянность: это был сигнал отбоя, хотя и заметно пронзительнее обычного.
– Странно! – сказал Майкл. – Ведь воздушной тревоги не объявляли?
– Не понимаю! – отозвалась Флер. – Мы бы услышали.
– Наблюдатели хлебнули лишнего, – предположил Вивиан.
– Вслушайтесь! – заметила Динни. – Это где-то внизу, а не сверху.
Все снова прислушались.
– Да это же Полл, – наконец объявила Эм. – Я и забыла. Он очень любит давать отбой.
Глава 7
Охотничья луна
Защитившись от сырости и холода галошами и пальто, Энн Форсайт объявила, что пойдет погулять, пока еще не совсем стемнело. Бабушка подняла голову от рукоделия, когда она заглянула в гостиную предупредить их. Энн почувствовала взгляд Ирэн и посмотрела на отца, а он опустил вечернюю газету и сказал – рассеянно, как показалось ей:
– Только не уходи далеко, родная. Скоро будет совсем темно.
Она пошла через опустелые яблоневые сады, застегнув пальто на все пуговицы. Но руки у нее сразу озябли – она забыла перчатки. Одну руку она сунула в карман, другой стягивала воротник у подбородка. Небо над ней бледно лиловело. Между черными голыми ветками она увидела полную луну, уже взошедшую довольно высоко. Воздух был неподвижен, но холод пощипывал ей щеки. Ночью будут заморозки. Она быстро шагала под деревьями, ее галоши вдавливались в опавшую листву, и вскоре она вышла в поле. Луна плыла за ней.
Кит ждал у конца забора, прислонясь к изогнутому стволу, как всегда. Он, казалось, не поддавался холоду, не замечал его – руки глубоко засунул в боковые карманы куртки, одну ногу поставил на узловатый корень.
– Неужели ты не замерз? – спросила Энн, подбегая к нему и вкладывая свои руки в его.
– Нет, а вот ты совсем замерзла. Не пальцы, а ледышки. – А у самого руки были теплыми, как поджаренный хлеб.
– Холодные руки – горячее сердце, есть такое присловие, – сказал он, и Энн зачарованно смотрела, как он долго дул на ее пальцы, а потом протиснул их к себе в карманы. А потом обнял ее, притянул к себе и подсунул ее голову себе под подбородок.
– Кузиночка Энн!
Совсем новый тон – мягкий, ласковый, почти нежный. Энн словно купалась в нем.
– Странно, что мы родственники, – продолжал он. – Если двоюродный брат моей матери твой дядя, значит, мы троюродные…
– По-моему, родство какое-то дальнее.
Он крепче ее обнял.
– Вовсе не дальнее! А даже поцелуйное!
И он поцеловал ее.
– Не понимаю, почему они друг другу не нравятся! – сказал он потом. – Ну, не понимаю! Особенно теперь.
– Но это так, Кит. И что-то серьезное.
– Ты что-нибудь выяснила?
– Попробовала расспросить Холли, но она только спросила, почему я вдруг заинтересовалась.
– И ты объяснила?
– Нет! Мы должны молчать, пока не узнаем, в чем дело. А вдруг они потребуют, чтобы я с тобой не виделась?
– А потребуют, ты уступишь?
– Нет. Но если мои родные тебя ненавидят, это ужасно. Или твои – меня. Они начнут давить на нас…
– Неважно.
– Да нет же, Кит. Очень важно…
– Слушай, ну, слушай же! Я должен тебе что-то сказать.
