Договорить я не успел, услышав за спиной отчаянный вопль раненого зверя. И в душе́ у меня вдруг ёкнуло и похолодело от предчувствия беды.
— Тинка, слушай, Мика там одна, она сада не знает, и с ней что-то не так, надо вернуться, Тинка. Не время сейчас в игры играть.
Но пикси и не играла.
— Не отдам! — прорычала она. — Ты мой! Не отдам вертихвостке!
— Да ты чего, Тинка! Она же гостья, мы просто гуляли.
— Молчи, мужчина, — возразила пикси, и в голосе её прозвучали стальные нотки. — Ты не слышал её чувств, а я слышала. Ты слишком сильно нужен ей, чтобы я могла это игнорировать. Она уже считает тебя своим. Я должна доложить Марише. Пусть она решает, как с ней поступить, но я бы её к тебе и на километр не подпускала!
Поняв, что спорить бесполезно, я смирился и вздохнул. Кроны деревьев стремительно пролетали под нами. В этот раз пикси не настроена была на секс, она и удерживала-то меня со спины, обвив руками за грудь, а ногами за бёдра. И только мягкие девичьи грудки, прижимавшиеся к моим лопаткам, как всегда наполняли тело приятной истомой.
В общем, через пару минут мы были уже в кабинете Мариши. Тинка быстро и безошибочно её нашла. Я почувствовал, как масштабы вокруг обретают привычную размерность, и приземлился ногами на пол, легко удержав равновесие. Единственное, что меня в этой ситуации очень смутило, — это участь оказаться перед взрослой неолетанкой голышом.
— Так, Димчик, что за игры такие? — озабоченно сказала Мариша. — Где Мика? Почему ты не с ней?
— Да я не виноват, — ответил я, смущённо прикрывая пах руками. — Тинка уменьшила меня и унесла, а эми в саду осталась. Я просил Тинку вернуться, но она не послушалась.
Степень озабоченности на лице Мариши скачком усилилась, а у ами Лимоники очень отчётливо проявилась тревога.
— Всё это капец как некстати! — всплеснула моя супруга руками. — Чтоб тебя, Тин, и твою ревность проклятую! Почему бы не посоветоваться сперва со мной?
— Я и прилетела посоветоваться, — огрызнулась пикси в ответ. — Эта леди на него претендует! Она!.. Она!..
— Его будущая невеста, — закончила Мариша её реплику и, протянув к одёжному шкафу руку, заставила его дверцы приоткрыться и выпустить наружу бежевый банный халат с длинными полами.
— К… как?! — не поверила своим ушам крылатая девушка.
— Возможная невеста, — поправилась магесса, набрасывая на мои плечи халатик. — Тин, ну это очень важный для меня политический брак. Родство с весьма влиятельной семьёй в Валенсии. А ты тут нам истерики закатываешь.
— Разве парии официально женятся? — удивилась пикси.
— На неолетанках женятся, — заверила её Мариша. — Более того, энесты берут в мужья себе только париев.
— Это не будет фиктивный брак! — возмущённо возразила Тинка. — Та девушка Диму очень любит! Она не удовлетворится формальными отношениями!
— Догадываюсь, — кивнула ей магесса. — Неолетанки выходят замуж только по любви. Политический брак — вовсе не значит "фиктивный". Просто он выгоден, вот и всё. И не переживай ты так, мы планирует только помолвку. До свадьбы ещё очень далеко. Мике всего четырнадцать, и окончательно повзрослеет она лишь к тридцати. Шестнадцать лет ещё до свадьбы, чего ты так взъелась? Мика не женщина даже, а энеста. Я вообще не понимаю, как можно к ней ревновать? Для меня и тебя она не конкурентка, а самая преданная союзница [1]. Ты что, не понимаешь этого?
— Энеста? — переспросила Тинка. — Это вообще кто? Да девушка она самая натуральная! Что я, не видела? Даром, что четыре руки!
— Всё ясно, ты не знаешь, — наморщила Мариша нос. — Ладно, давай я тебе позже всё объясню. Отложим этот разговор на вечер. Сейчас надо прежде всего определиться, заключаем мы помолвку или нет.
— Ты не станешь сама принимать решение? — хитро прищурилась ами Лимоника. — Дмитрий ведь твой парий, или я что-то не понимаю?
— Извини, Мони, но для меня он не просто парий, — улыбнулась Мариша в ответ. А я про себя искренне удивился тому, как быстро сблизились моя супруга и четырёхрукая гостья. — И кому, как не тебе, понимать мои чувства. Ты ведь и сама замужем за парием.
— Вау, как замечательно, — откликнулась неолетанка, расплываясь в озорной улыбке, и посмотрела уже на меня. — Дмитрий, тебе понравилась моя дочь? Просто общие впечатления. Этот ответ ни к чему не обязывает тебя. Времени на размышления ещё очень много — целых шестнадцать лет.
— Но мне очень важно, — добавила Мариша, — чтобы возражений у тебя не было с самого начала. А согласие на брак можешь дать и потом.
Поняв, что свадьба возможна лишь в отдалённой перспективе и неолетанка к тому времени повзрослеет, я сразу успокоился.
— Возражений нет, — сказал я уверенно. — По крайней мере, пока. Дочка у Вас очень миленькая, ами Лимоника. Меня смущало только, что она ещё… слишком юна. Но раз свадьба планируется, когда она повзрослеет, то я и не против. Может, есть ещё что-нибудь, о чём мне следовало бы знать?
— Ну, я бы добавила, — улыбнулась Мариша, — что Мика к тридцати годам станет столь же рослой, как и её мама [2]. Тебя не пугает перспектива уже самому́ почувствовать себя с ней в роли ребёнка?
