— Нет-нет. Моча неолетанок, как и у людей, представляет собой водный раствор различных органических веществ и минералов. Ничего опасного в ней нет, вне зависимости от того, воду энесты пьют или атакву. Амоса, которую они выделяют сексуальными желёзками, тоже не содержит атакву. Именно потому и сложно было данное вещество воссоздать, что оно не покидает пределы неолетанского организма. Да и внутренний обмен веществ неолетанок начинает использовать воду, когда они её постоянно пьют.
Удовлетворившись полученными сведениями, я продолжил трапезу.
Сноски к главе:
[1] Дети и семья для неолетанок являются самым важным жизненным приоритетом. В своём родном мире неолетанки весьма плодовиты и за одно-два поколения могут очень сильно увеличить свою популяцию. Форсовцам серьёзно повезло, что космическое излучение подавляет фертильность неолетанок. Если бы этого не произошло, за двести лет не контролируемого размножения эти милые четырёхрукие создания могли бы заселить всю планету став её самой многочисленной расой.
Отвлёкшись от разговора с Марой, я случайно посмотрел на соседку напротив и увидел, как лицо её словно бы зажигается светом радости под моим взглядом. Испытав лёгкую неловкость, я смущённо опустил глаза. А вот Мика смотреть на меня не стеснялась.
«Блин! И о чём она только думает?»
— Да всякие глупости романтичные, — хихикнула сёкая. — Без смеха читать её мысли не могу. А вот чувства её лучше тебе не сопереживать, если не хочешь получить влюблённым молотком по башке.
«Да-да, не надо мне молотком. Я ещё поесть нормально хочу».
Я снова посмотрел на Мику, и опять на её лице словно лампочка зажглась. Улыбка была такая миленькая, что я невольно улыбнулся в ответ. Ох! Зря, наверное. Потому что большие карие глаза энесты словно бы стали ещё больше и едва ли не засветились от удовольствия.
«Твою ж мать, как же это смущает!», — подумал я, снова опуская взгляд в тарелку.
— А теперь молоток превратился в кувалду, — хохотнула Мара. — Ты делаешь успехи, сердцеед.
«Думаешь, я нарочно?»
— Хи-хи, знаю, что нет. Но от этого ещё прикольнее.
В общем, я постарался абстрагироваться от восхищённых взглядов девочки и продолжил есть. Но вскоре заметил, что Мариша и ами Лимоника усекли, что между нами происходит. Взрослая неолетанка многозначительно улыбнулась моей супруге.
— Сдаётся мне, миледи Моо…риша, — вовремя поправилась она, — что нам надо будет обсудить ещё одно дело, не нахо́дите?
— Видимо, придётся, — эхом откликнулась магесса, с некоторым удивлением и озабоченностью глядя на дочь своей компаньонки, которая, ничего не замечая, созерцала меня. — После обеда в моём кабинете, — добавила Мариша.
— С Вами просто невероятно легко иметь дело, миледи.
Супруга моя вежливо кивнула и о чём-то крепко задумалась.
Когда трапеза закончилась и все встали из-за стола, Мариша обратилась ко мне:
— Дим, развлеки, пожалуйста, нашу юную гостью? Мне нужно с мамой её кое-что обсудить наедине.
— Ну… а что мне делать? — слегка растерялся я.
— Просто составь эми компанию, можешь имение показать, в сад сводить. В общем, побудь галантным кавалером.
«Эми?» — мысленно переспросил я, и Мара тут же дала справку:
— Это слово означает юную неолетанку и является вариантом обращения вроде английского "мисс". Ами — взрослая энеста, способная делать детей, эми — юная, не достигшая ещё полного созревания.
— Э-э-э, хорошо, — неуверенно сказал я, обращаясь к Марише.
— Вот и умничка, — кивнула мне она.
Дамы ретировались из комнаты, а я остался стоять столбом, не зная, что делать и что сказать. Юная энеста подплыла ко мне изящной походкой и остановилась очень близко, глядя немного снизу-вверх и по-прежнему зачарованно улыбаясь.
— Хо… хотите, пойдём в сад? — спросил я, слегка заикаясь, и эми кивнула, но, судя по виду её, она вряд ли вдумывалась сейчас в смысл моих слов. С таким же результатом я мог бы, наверное, предложить сходить на Луну, и она бы тоже кивнула. Ох! Как же всё-таки всё это смущает. Но не сказал бы, что мне не нравилось общество Мики. Чем больше я посматривал на неё (пока лишь урывками), тем больше она меня умиляла и притягивала.
«Нет, нет и ещё раз нет! — мысленно взмолился я. — Господи! Да что ж такое-то со мной. Я не педофил! Не педофил я!»
Первое время мы шли по саду почти молча. Я не мог придумать нормальную тему для разговора, а энесте, похоже, тот и не требовался. Казалось, что одного моего присутствия рядом ей хватало с лихвой, а всё остальное было неважно. Ох! А вот я так не мог. Меня напрягало и удручало молчание. Я чувствовал себя несостоятельным кавалером.
Эми повернула ко мне голову и вдруг заговорила первой:
— Красиво здесь, мне очень нравится, — сказала она мягким певучим голосом. — Я вот в городе живу, и у меня рядом нет такого сада.
— Э-э-э… да, — ответил я с запинкой. — Мне тоже очень нравится наш сад. Но когда долго живёшь рядом с ним — привыкаешь. Поэтому перестаёшь ценить это… богатство.
