Перед глазами мелькнула кухня с её многочисленными работницами, в углу над большой кастрюлей колдовали Жан и Максим, потом был выход во внутренние помещения и лестница, ведущая куда-то вниз, в приятную прохладу, но, возможно, навстречу весьма горячему сексуальному приключению. С помощью сёкаи я едва ли не физически чувствовал сладкое предвкушение Марты и её хищную радость. Чем дальше мы спускались в подвал, тем сильнее пронимало меня её обостряющееся волнение.
Но вот перед нами оказалась массивная деревянная дверь, Марта открыла её, подтолкнула меня в проём и вошла следом. На какое-то время я оказался во мраке, ощущая только, что помещение, в которое попал, довольно прохладное. Потом загорелся свет. Я обернулся и увидел, как женщина зажигает голубоватый кристалл, прикасаясь к нему стеклянной палочкой. Второй такой кристалл, расположенный над дверью, уже ярко светился.
Включив освещение, Марта закрыла дверь, задвинула мощный металлический засов и обернулась ко мне, хищно улыбаясь.
«Хе-хе, вот и попалась птичка в клетку», — с удовольствием подумал я, а вслух сказал, изображая недоумение на лице:
— Зачем надо было закрываться?
— М-м-м, а ты правда не догадываешься? — промурлыкала Марта, подходя ко мне вплотную и прижимаясь своим довольно объёмным бюстом к моей груди. При этом губы её сблизились с моими настолько, что едва не коснулись их.
«Хочешь, чтобы я угадал?» — хотел спросить я и уже готовился включить на лице улыбку прожжёного сердцееда, но Мара вдруг опрокинула на мой мозг ушат информации, чем ввела в некоторый ступор. Я испытал на себе способ очень быстрого оповещения или инструктажа, тут уж не знаю, какое слово лучше подойдёт. Тем не менее ощутил себя так, будто за долю секунды выслушал объёмненький такой монолог и достаточно хорошо осознал сказанное.
Сёкая поведала мне примерно следующее. Если я сейчас начну с Мартой флиртовать, она быстро поймёт, что я не такой и простак, каким вначале казался. И что я сразу же догадался, зачем она меня в погреб потащила, и намеренно ей подыграл, когда Валентин попытался мне "глаза раскрыть". После этого она сделает вывод, что я — шлюха и сам не дурак потрахаться практически с первой встречной, порадуется этому факту и без затей предложит нам с ней перепихнуться. Коли меня устраивает такое развитие событий, я могу "вперёд и с песней" действовать, а она, Мара, пойдёт спать и скорбить об утерянных интриге и накале чувств, которые ожидались очень вкусными, но в результате обернутся банальным перепихоном.
Не скажу, что перспектива сломать столь интересную игру и лишиться роли жертвы изнасилования меня совсем не обеспокоила, но больше всего по самолюбию ударило слово "шлюха". Конечно же, на чужом языке оно звучало совсем по-другому, и я точно знал, что в этом мире оно не несёт оскорбительного смысла. Отношение к данному эпитету было скорее как к нашим — всеядный, неприхотливый, уступчивый, и ещё, может быть, присутствовала какая-то часть смысла от слов "трудоголик" и "озабоченный". Но мне всё равно совершенно не хотелось такое впечатление производить, хотя, положа руку на сердце, следовало признать, что по характеру своему и взглядам я очень даже вписывался в данное понятие.
Все эти мысли и осознания проскочили в моей голове за долю секунды, и в результате я ловко вывернулся из объятий женщины, явно не ожидавшей от меня такой прыти, и пугливо отступил в глубь помещения, выдав попутно классическую фразу японского ояша:
— Э-э-э, Ма…Марта, ты очень близко. Не надо так.
Развернувшись ко мне, женщина хищно сверкнула глазами, и я очень чётко ощутил, как она сдерживает желание броситься на меня и, как пишут в криминальных хрониках, насильственно склонить к интимной близости. Однако мой статус любимца хозяйки и возможные последствия пыл её слегка охладили. Хоть Марта и была парией, её привилегированное в имении положение шеф-повара ставило её в местной иерархии слуг совсем не на последнюю ступеньку, и ей совершенно не хотелось лишаться весьма приятного для себя статуса из-за каких-то необдуманных действий.
Поэтому Марта выдохнула, успокоилась и принялась зажигать стеклянной палочкой другие кристаллы, делая помещение ещё светлее, так что становились видны многочисленные стеллажи и полки, заставленные какими-то бутылками, баночками, кубышками и кувшинами, короче ‒ разными глиняными и стеклянными ёмкостями. И всё это свидетельствовало, что данная комната играла роль вместилища разных продуктов и кулинарных ингредиентов длительного хранения. Короче, в погребе мы, судя по всему, находились, как и следовало ожидать, поскольку по легенде должны были отсюда достать какую-то вкусность.
