Соседей опять двое: поцык с пробитой по пьяни башкой да пятиклашка с сотрясением и разодранными коленями. Оба не моей опушки ягоды.
Так что я молчаливо коротала дни и ждала, когда же лежание на пороге новой жизни закончится и начнётся оно – счастье.
Вечерами ко мне на полчаса забегал Костя, приносил сладости и даже подарил новый телефон.
Подарков я не просила, да и вообще стыдно это – цыганить у Кости. Я ещё за прошлые разы не расплатилась, а тут ещё один повод быть благодарной по гроб жизни. Не люблю быть должна.
Мы почти не болтали. Во мне, видите ли, проснулась стеснительность, что я некрасивая: красноносая, фингалоглазая и со звездой во лбу. Повязки мне сняли, поэтому моё бедственное лицо светило всем вокруг.
Как назло, «красота» с моего лица сходила неохотно. За полторы недели лежания в больнице синяки под глазами приобрели фиолетово-жёлтый цвет, словно я стала жертвой визажиста-маньяка-самоучки. Хорошо хоть нос перестал болеть, а пробоина на лбу покрылась корочкой. Интересно, будет шрам или нет?
***
Если Костя искусно делал вид, что не замечает моих увечий, то Танька, увидев меня впервые, громко воскликнула на всю палату: «Хо-хо-хо!»
– Ты, подруга, с соперницами бодалась, что ли? – спросила моя бывшая теперь уже соседка по детдому.
– Какими ещё соперницами? – нахмурилась я. – Это на меня камень со скалы свалился.
– А, ну ладно. И долго тебе тут лежать?
– Послезавтра, говорят, выпишут. Если результаты анализов будут в норме.
– Вот ни разу в жизни не встречала более везучего и более невезучего человека. Ты у нас просто уникум, – высказалась Таня. – Вот мне бы хоть толику твоей удачи, чтобы парня нормального найти.
– О! А у меня идея: приходи к нам на скалодром? У нас там целый цирк парней. И девушек у них нет. У троих так точно, – сказала я, имея в виду Толика, Ярика и Диму.
Нет, сводница из меня, конечно, аховая, но как тут не подсобить подруге? Страдает ведь. Семнадцать лет, а парня нет.
– И как я их кадрить буду, по-твоему? – упёрла руки в бока Таня. – Повисну сосиской наверху и буду кричать, чтобы меня спасли? Я же высоты боюсь!
– Так в этом-то вся и фишка, – щёлкнула пальцами я. – Я тут вообще поняла одну вещь: чем жальче ты выглядишь, тем больше мужик хочет о тебе заботиться.
Таня посмотрела на меня, как на поехавшую. Искоса так. Наверняка задумалась, а не вызвать ли мне дурку?
Не вызвала. Пожалела мою истерзанную душеньку.
Ну, или просто познакомилась с моим соседом по палате, Пашей, и переключила свои поисковые локаторы на него. Любовь, знаете ли, можно встретить, застряв попой в форточке. А уж в больнице и подавно – романтика.
И вот Таня, которая пришла ко мне одна, без Машеньки, решила, что парень с перемотанной головой – это до бабочек в животе мужественно и романтично. И даром, что пострадал он в пьяной драке, которую сам и спровоцировал.
Я с ним не общалась и вообще делала вид, что не замечаю его. Морда у него больно наглая, глаза водянистые и душа в них не отражается, словно её и нет. Не люблю таких. Не наш вариант.
А Таня… Таня расцвела, когда Паша сделал комплимент её фигуре. Ведь всю весну худела, морила себя голодом по вечерам. Ура! Хоть кто-то заметил.
Зря мы откровенничали при посторонних.
Пашка, подхалим, нагрел уши, а теперь не расстраивается – пристраивается. Видит, что Танька на всё готовенькая ради любви.
Вот что у неё за вкус на парней? Долговязый, недалёкий, да к тому же выпивоха. А ещё по ночам из-под его одеяла доносятся какие-то странные чавкающие звуки. Я, конечно, не подглядывала, но мне как-то сразу не понравилось то, чем он там занимался. В общем, мутный тип. Скажу Таньке, что так себе из него жених и отец для Машеньки.
Увы, Пашка прочно завладел вниманием моей непутёвой подруги. Присел на уши с россказнями о боевых подвигах, как он мутузил противника, а его подло ударили сзади бутылкой по башке. Ну и что тут интересного? Обычный гопник. Будущий маргинал. Я в гнёздышке навидалась таких. А у Таньки – глаза загорелись от Пашкиной мужественности.
Тьфу…
Подруга тем временем бесцеремонно уселась на мою койку, а я, наоборот, встала и вышла прогуляться. Голубки даже не заметили моего исчезновения.
***
В холле больницы я увидела в новостях по телевизору знакомый дом – гнёздышко.
Сгорел. Шестеро погибших. Личности устанавливаются. Причина возгорания – неосторожное обращение с огнём.
Здание подлежит сносу, скоро на его месте появится что-то там. Я не дослушала.
Когда-то я думала, что гнёздышко – самое безопасное место на земле. Но, если бы не случайное попадание в квартиру Кости, я могла бы оказаться среди жертв.
Нинок… больше всего мне было жаль её. Для деда Васи, лежащего овощем после инсульта, смерть, возможно, была желанным исходом, а вот Нинок… Мне бы хотелось, чтобы она перестала бомжевать. Такой добрый светлый человек достоин жить в уютной квартире, трудиться на любимой работе и печь по выходным ароматные пирожки для своры внуков. А теперь… Пожар случился ночью, и она вряд ли успела спуститься со второго этажа. Дым – коварная штука.
