Это она серьёзно? Костя-то мошенник? Эк она про своего почти коллегу заливает, кошёлка болтливая! Как будто не знает, кто такой Константин Зорин.
Надо же, моя тёзка, а какая мерзопакостная тётка. Я прозвала её: Тщеславовна. Про неё шла слава, что она отговаривает всех опекунов от опеки и пугает детей, что опекуны берут их только ради наживы.
А ещё она неправильно мне сказала: не без году неделя, а восемь месяцев. Но я не стала её поправлять.
– Но ведь за квартиру долг, – вспомнила я.
– Тю! Устроишься на работу, погасишь все долги на раз-два! – махнула рукой та.
«Ага, так прям и на раз-два! – усмехнулась про себя я. – Нынче денежки дорогие. Уж я-то знаю».
– А не подскажете, кем таким надо работать, чтобы столько зарабатывать? На вашем месте, наверное? – состроив невинное личико, поинтересовалась я.
Наталья Тщеславовна гневливо скривила губы и угрожающе зыркнула на меня.
– Ну, не мне же потом плакать. Моё дело – предупредить.
Плакать? Ещё чего! Разве только от счастья.
– Нравится мне этот опекун. Надо брать, – резюмировала я, поставила последнюю закорючку на заявлении и, довольная, поднялась со стула.
– Чёрт с тобой, егоза, – Наталья Тщеславовна небрежным взмахом руки поставила печать на бланке.
Всё. Теперь я официально не детдомовская, а самая, что ни есть, домашняя.
– Почему сразу чёрт? – хихикнула я. – Может, мне боженька больше по душе?
– Помяни моё слово, девочка: самые тяжёлые травмы получают те, кто излишне самоуверен.
Пускай говорит всё, что ей вздумается. А у меня всё будет тип-топ.
Прощай, детский дом!
Пока я собирала пожитки в своей бывшей теперь уже комнате, Костя зашёл к Эверест. Директриса зачем-то заманила его к себе. Наверное, спросить, будет ли он захаживать к ним после того как заберёт меня. Понятное дело, спонсора-то терять не хочется.
Я порадовалась тому, что у меня есть возможность попрощаться с Таней без посторонних.
Машенька забралась на мою кровать и своими маленькими пальчиками выуживала приглянувшиеся вещи. Я складываю, а она достаёт обратно.
– Ты не хочешь, чтобы я уходила? – шутливо спросила я малышку.
– Хочет-хочет, – ответила за Машутку Таня. – Тебе давно уже пора переехать к Зорину, а ты всё кота за яйца тянешь.
– И никого я не тяну! – я показала соседке язык и продолжила складывать вещи.
– Знаешь, а я подумала над твоими словами. Ну, которые про мужиков были… В общем, я согласна прийти на скалодром.
– Ого, – приятно удивилась я. – Что, Пашку в отставку?
Таня сморщила нос и махнула рукой.
– Он в первый же день попросил меня прислать ему фотку в нижнем белье. Коз-зёл…
– Фу, – поддержала я позицию подруги, а сама порадовалась, что судьба отвела Таньку от очередного кобеля.
– Так что? Возьмёшь меня с собой? – спросила она.
– Возьму. Вот только занятия в секции возобновятся с августа. Да и ребята, наверное, ещё только вернулись из Карелии. В июле все будут отдыхать.
– Эх, буду ждать… – тяжко, словно любовь для неё, как воздух, вздохнула она.
Из коридора донёсся рёв. Мы выглянули.
Шум развела та самая носатая чернявая девочка-подросток, которая заявляла мне, что Костя – её. Она ревела, цеплялась за Костину руку и умоляла забрать её.
Костя, надо сказать, и тут проявил чудеса выдержки: не отталкивал девицу, а что-то вкрадчиво ей говорил. Но то ли она не слышала его слов из-за собственных криков, то ли не желала слышать.
«Этого ещё не хватало!» – проснулся мой внутренний ворчун и подтолкнул меня вмешаться.
– Что здесь происходит? – обратилась я скорее к девице, чем к Косте. – Чего ревёшь?
Носатая, увидев разрушительницу своих надежд, переключилась на меня и отпустила Костину руку. Я отвела её в сторону.
– Это меня должны были забрать домой! Это моё место! – истерила она.
– Константин Николаевич не может забрать всех, – ответила я ей. – Попечители сами решают, кого им забрать. Все мы разные. Может, тебя захочет забрать кто-нибудь другой.
– Не захоче-е-ет… – выла она.
Я поняла, что взывать к её разуму сейчас бесполезно, и отвела девочку в её комнату. Пусть поплачет. Можно понять. Она – одна из немногих, кто до чёртиков хочет в семью и не боится открыто заявить об этом. Я бы так не смогла. Но мне чудесным образом повезло.
Костя тем временем спрятался у нас с Таней.
– Спасаешься от поклонниц? – спросила у него я, когда вернулась.
– Было бы смешно, если бы не было так горько, – ответил он.
– Не обращайте внимания, Константин Николаевич. Гулька, – так звали носатую девочку, – у нас с прибабахом, на всех кидается, – сообщила Таня.
Я закончила собирать вещи и взяла на руки Машеньку, чтобы попрощаться.
– Буду теперь приходить к тебе в гости, – пообещала я малышке и поцеловала её в пухлую, похожую на пирожок, щёчку.
Маша в ответ вцепилась зубами в мою футболку и отпускать, по всей видимости, не собиралась.
– Это кто тут делает кусь? – я пощекотала Машин бок, и она засмеялась, разинув рот. Этим я и воспользовалась, чтобы передать её в Танины руки. – Ну что, надеюсь, с новой соседкой тебе повезёт, – сказала я подруге.
