– Передавай ей привет от нас, – сказала Елена Николаевна и обратилась ко мне: – А с тобой, Наташа, мы рады были познакомиться. Надеюсь, вы с Костей как-нибудь заедете на чай. А Нине передай, что как-нибудь зайду увидеться.
– Хорошо, обязательно передам! – пообещала я.
После того как мы распрощались, в моей голове крутилась одна-единственная мысль: вот бы мне таких родителей. Конечно, людей за пять минут не узнаешь, но Юлины родители мне как-то особенно понравились, что я даже прослезилась, глядя им вслед.
– Наташ, ты чего? – Костя заметил мои мокрые обстоятельства на лице.
– Они… – я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Они хорошие, – вот и всё, что мне удалось сказать.
***
Началась школа.
Вместо пластмассового красавчика Маркелова к нам пришёл новенький: Жора Чучмеков. Не красавчик и не блондин, но этим выгодно отличающийся от ушедшего гадёныша.
С первых дней Жора влился в классный коллектив и заполучил прозвище Чуча.
У Чучи самая что ни есть необыкновенная история: его русская мама вышла замуж за лицо таджикской национальности и по большой любви уехала жить в аул, а когда любовь прошла, она забрала сына и вернулась на родину.
У нашего новенького есть девять братьев по отцу и две неофициальные мачехи, поэтому отец, наверное, и не заметил, что одним сыном и одной женой стало меньше.
Мне было всё равно, какой Чуча национальности, вероисповедания и прочее. Главное, что он – не Маркелов. Хуже этого гада быть не может.
На мой покой-дорогой ни новенький, ни остальные одноклассники не посягали, что меня очень радовало. Как говорится, учись да радуйся.
***
Вот вам смешно, а нам по русскому языку задали писать сочинение «Как я провёл лето». Будто мы пятиклашки, чесслово!
Про что рассказывать-то? Про мои неудачные попытки влюбить в себя Костю? Про отвратительный завтрак туриста? Про камень, что зажёг мне звезду во лбу? Про чистилище? Про Альбину, при воспоминании о которой у меня болит в груди?
А если серьёзно, грустное выдалось лето. Живу, как на пороховой бочке, опасаясь, что Костя заведёт себе очередную длинноногую фифу. Нет, нельзя об этом говорить. Значит, буду расписывать небылицы про своё восхождение на скалу, карельскую природу, хвойный воздух и прочую лабуду.
Пишу: «…и моему взору открылась живописная рванина». Ох, чувствую, за лето мои мозги растеряли все школьные знания. У меня и так-то по русскому языку четвёрка с минусом до дома. Чувствую, учительница моими перлами всю тетрадь себе распишет, а потом зачитает их новым поколениям школьников, и те будут ржать и думать: ну как можно быть такой тупой?
Хотя… рванина – это очень даже интересно. Может, насочинять что-нибудь про полуистлевший парашют, застрявший на высокой сосне, и скелет, встречающий скалолазов своим почерневшим от времени оскалом? А что? По-моему, очень даже таинственно и захватывающе. Так и напишу. Тогда и исправлять ничего не придётся.
***
Сентябрь выдался поистине спокойным. Ни тебе Костиных баб, ни его мамы…
Я по-прежнему трижды в неделю занималась скалолазанием, в остальные будние дни ходила в дом малютки, а вечера высиживала за уроками.
Наверное, для Кости – счастье, что я не дёргаю его ежечасно и не выкидываю своих вечных глупостей. Занятой ребёнок – залог спокойствия родителей, ну или попечителей.
В душе моей крепла надежда, что следующие полгода будут такими же спокойными, и в свой восемнадцатый день рождения я признаюсь Косте.
Обещаю себе: я расскажу ему о своих чувствах, вот как есть! Полгодика… Всего шесть месяцев.
Боженька! Ну хоть в этот-то раз ты меня услышь! Прогони всех баб подальше от Кости. Сделай так, чтобы он был моим и только моим. Аминь.
***
В конце сентября у нас дома поселилась гуля. Но не та носатая Гуля из детского дома, что умоляла Костю забрать её вместо меня, а пернатая гулька, которую я подобрала сбитую машиной на дороге.
Бедняга барахталась на боку, загребала крылом в сторону, но никак не могла взлететь или уползти с проезжей части. Хвоста у голубя не было, и без него он казался совсем ещё птенцом.
Но я-то опытная обитательница чердаков, поэтому знаю, что птенцов голуби выводят только по весне. Осенью птенцов не бывает, к тому же никто не пустил бы недоростка на дорогу. Да и выглядят жёлтые клювастики страшненько, они и на голубей-то вовсе не похожи.
Помню, мне приходилось ночевать вместе с голубями. В зимнее время гульки, не стесняясь, жались ко мне, чтобы согреться, и сами грели меня.
Я по старой памяти сжалилась над птицей и принесла её домой.
Жалконький, бесхвостый, со сломанной лапкой… Ой-ёй…
Самым сложным было наложить гульке шину на лапу так, чтобы конечность правильно срослась и не передавилась. Затем я обработала перекисью водорода ранку на голове и на крыле голубя.
В качестве гнезда для пациента я взяла коробку из-под Костиных ботинок, выстелила дно туалетной бумагой и спрятала всё это дело под ванную.
Корма и воды болезному гуле поставила вдоволь – хоть попой ешь.
Всё. Миссия моя выполнена. Остаётся ждать, когда гулька выздоровеет, и почаще менять подстилку, чтобы не было вони.
