– Вот что ты такой вредный? – заговорила я со столетником. – Есть у меня уже один вредина, щучий хвостяра. Ух, как он меня подставил однажды… Будете теперь на пару стоять на подоконнике и куралесить. Заговоры свои цветочные строить. Вот Костя-то обрадуется…
***
Костя не обрадовался. Стоило ему вернуться с работы, как соседи нажаловались, что я замусорила весь подъезд землёй. Вот ведь… крысолюди! Нет бы мне по чесноку всё в глаза высказали, ткнули, так сказать, носом в каку. Так нет же, надо Косте настучать на меня. Вроде состоятельные интеллигентные люди, а снобы клинические.
Пришлось мне подметать коридор и мыть пол в лифте.
«Столетник неблагодарный, алое недорезанное! Я его спасла, обогрела, горшок ему купила, а он…» – бухтел мой ворчун.
Вечером меня ждало новое огорчение: тронутые осенними заморозками листья столетника стали полупрозрачными и начали отваливаться.
К утру рядом с горделивым щучьим хвостом стояло недоразумение на палочке. А точнее, просто изогнутый ствол с одним-единственным уцелевшим колючим листиком на верхушке.
– Ну, хоть ты-то не падай, – расстроилась я.
И тут последний герой пал.
– Да твою ж морковку! – всей душой вознегодовала я.
За моей спиной заржал Костя. Его моя трагедия рассмешила. И это было… Это было так обидно! Ну, я ему ещё покажу!
***
Выкидывать спасённый горе-цветок я не стала. Пожалела. Но на этот раз не само растение, а свои силы. Ишь, слишком много ему чести: сначала притащи, горшок с землёй ему купи, а потом ещё похорони с почестями. Нет уж! Пусть хоть воскреснет, хоть в зомби превратится, а обратно я его не понесу.
И действительно: через неделю у основания ствола проклюнулся нежно-зелёный росточек, а за ним ещё и ещё…
А дружок его, который щучий хвост, вообще собрался цвести: зелёную стрелу с белыми бутонами пустил. Я и не знала, что он так умеет. Или она… Если цветёт, значит, девочка. И у них с алое любовь.
Так радостно мне стало на душе. Не зря я поливала этих дармоедов! Не зря!
Мои танцы возле цветочных горшков заметил Костя.
– Неугомонная. Даже помереть цветку спокойно не даёшь, – прокомментировал он.
– Ничего ты не понимаешь! – возразила я. – Это живительная сила любви!
– А, то есть твои угрозы сделать из его корней парик и поджечь – это такая любовь, да? – иронично уточнил Костя.
– Но ведь сработало!
– Ну да. А меня ты горячим чаем облила, – припомнил мне он случай в кабинете Эверест.
– С тобой тоже сработало… – тихо-тихо, себе под нос буркнула я и дала дёру, пока меня не изловили и не заставили пожалеть о вольнословии.
– Ах ты… хулиганка! – донеслось мне вслед.
***
Несмотря на новшества, связанные с моим появлением в Костиной жизни, старая жизнь не спешила его отпускать и периодически напоминала о себе.
Только он закончил перевозить урожай из деревни в кессон, как ему позвонили родители Юли и попросили о помощи.
Елена Николаевна сообщила, что они переехали в новую квартиру, неподалёку от нас, и попросила помочь повесить кухонный гарнитур.
Я сразу поняла, что это был лишь повод позвать нас в гости, потому что без причины Костя отказался бы.
Меня нисколько не удивило, что на помощь позвали нас обоих. Интересно, что задумали Юлины родители? Просто разведать о Костиной судьбе? Или сосватать его дочке подруги?
Нет уж, я ни за что не пропущу столь важное мероприятие!
***
В субботу мы с Костей отправились в гости.
Ремонт в квартире уже был завершён, осталось только подвесить кухонные шкафы. Так сказать, заключительный аккорд.
Встретили нас тепло. Елена Николаевна извинялась, что оторвала нас от каких-то гипотетических важных дел, говорила, как неловко ей было просить Костю… А у самой глазки хитренькие, сверкают.
Пока Михаил Васильевич с Костей один за другим подвешивали шкафы и подключали вытяжку, мы с Еленой Николаевной раскладывали посуду и прочие мелочи.
– Только вот приготовить я ничего не успела, – развела руками женщина. – Один мясной салат в холодильнике.
– О! А я тут нашла классный рецепт яблочного пирога – пальчики оближешь! – блеснула идеей я. – Нужны только яблоки, масло, сахар, мука и три яйца.
– Как хорошо-то! – поддержала меня Елена Николаевна. – У нас на даче столько яблок наросло – не знаем, куда девать. И всё остальное тоже есть.
И мы, скооперировавшись в уголке возле стола, чтобы не мешать мужчинам, принялись за стряпню.
– В каком ты классе учишься, Наташа? – спросила меня хозяйка квартиры.
– В десятом, – ответила я.
– Уже знаешь, куда хочешь пойти учиться?
– Ну, у меня подружка хочет пойти в педагогический вуз. Может, и я туда пойду. Ещё думаю. В принципе, водиться с детишками мне нравится. Я ничего больше и не умею: только с детьми да по сказам ползать… – пожала я плечами.
– Это уже много, – улыбнулась она. – Многие взрослые всю жизнь не могут понять, что им нравится, и работают на нелюбимой работе, пытаются соответствовать чужим стандартам. А когда приходит осознание, становится мучительно больно за потерянное в никуда время.
– А у вас разве нелюбимая работа? – поинтересовалась я.
– Увы. Работаю старшим документоведом, оформляю бумажки. Тоска зелёная. Сижу на работе, а на душе кошки скребут.
