Перед ней стояла молодая женщина в черной броне с тяжелой снайперской винтовкой в руках.
Она обвела взглядом валяющиеся в лужах разноцветной крови трупы и под хлопок исчезнувшего купола упала на колени, разревевшись. Ни на что большее сил у неё просто не осталось.
Юни
Юни раздраженно смотрела на взахлеб рыдающую азари и решала, как быть дальше. С одной стороны, надо побыстрее убираться отсюда (и из этого коридора, и с этой станции), с другой — было бы неплохо расспросить девчонку, узнать, что она не поделила с этой пятеркой и кто они вообще такие.
Не то чтобы ей было интересно, но информация лишней не бывает.
Наконец, решив попробовать совместить первое со вторым, — то есть убраться отсюда, а девчонку расспросить по дороге, — Юни достала из наплечного кармана платок и протянула его азари:
— На, утри глазки, высморкай носик и пошли.
Не дождавшись никакой реакции, пожала плечами:
— Ну, смотри сама, я тебе не нянька, — и отправилась дальше по коридору, на ходу складывая винтовку и убирая её за спину.
Буквально через десяток шагов её догнал всхлипывающий голос:
— Подождите. Пожалуйста.
Юни остановилась и, обернувшись, выжидающе посмотрела на девчонку.
Та метнулась в сторону, вытащила из-за какой-то кучи маленький рюкзак и, шарахнувшись по пути от скорчившегося в луже желтой крови батара, подбежала к ней.
Увидев этот «забег», Юни только тяжело вздохнула:
— Девчоныш, тебе лет-то сколько?
— Д-девяносто восемь.
То есть семнадцать-восемнадцать, если «на наши деньги» — прикинула она.
— И как только тебя мама отпустила?
У успокоившейся было азари опять подозрительно заблестели глаза.
— У меня нет мамы, — глухо проговорила она. — Мы жили на Тессии и, когда началась высадка жнецов, мама отправила меня в эвакуацию на Цитадель, а сама осталась. Она у меня десантница. Была.
Юни снова достала платок, вручила-таки его девчонке, утиравшей ладошкой набегающие слезы, и уже мягче произнесла:
— Ладно, пойдем, пока дружки этих — она кивнула на трупы, — не набежали.
Затем развернулась и быстрым шагом двинулась по коридору.
Девчонка покосилась назад, вздрогнула и заторопилась вслед за ней.
— А здесь ты как оказалась?
— Я на Цитадели была, в лагере беженцев. Когда жнецы и туда пришли, началась паника, все метались, никто ничего не понимал. А тут ещё станция закрываться стала. Нас в ближайший транспорт запихнули и отправили побыстрее. У ретранслятора бой был. Наверное. Я не знаю, мы в трюме сидели, ничего не видели. Страшно было очень, — чуть слышно добавила девчонка.
Потом, тряхнув головой, продолжила:
— На какую-то станцию прибыли, там сказали, что небольшими группами будут отправлять в слабозаселенные колонии. А тут пришло сообщение с постов, что в системе появились жнецы. И опять паника, все бегают, опять в транспорт. И на другую станцию.
А потом ретрансляторы сломались, и мы на какой-то шахте застряли. Там тесно было очень. Мы сидели и сидели. Тихо было, только голодно. Гидропоника на триста разумных рассчитана, а нас там больше тысячи собралось, наверное.
А когда ретрансляторы заработали, нас просто выгнали. Сказали, что война кончилась. Нам восьмерым старый челнок дали. Мы на нем хотели в центральные миры вернуться, но он старый совсем был и сломался. Хорошо хоть до терминала в системе дотянули. Там все переругались, что дальше делать, а потом как-то разошлись кто куда.
Под этот сбивчивый рассказ они вышли в район доков и Юни остановилась, раздумывая, что делать дальше со своей случайной попутчицей.
Та, заговорившись, чуть не налетела на неё, покрутила головой и, поняв, что уже пришли, быстро закончила:
— А сюда я с одним торговцем батаром прилетела, он тут срочный товар взял и сказал, что вернется за мной, как разгрузится. И вот… — девчонка замолчала, явно не зная, что ещё сказать.
Юни достала сигарету, прикурила и хмыкнула:
— Когда?
— Ч-что, извините?
— Когда вернется, спрашиваю.
— Позавчера, — девчонка, посинев, отвела взгляд.
— Угу. А те пятеро? — Юни качнула головой в сторону коридора, из которого они вышли.
Та смутилась ещё сильнее.
— Я… я там ночевала. В этом проходе не бывает никого обычно, а в нишах трубы климатической системы проложены, они теплые, на них спать можно. И до доков недалеко. А эти меня выследили, и…
— Доков… — протянула Юни. — То есть ты ждала, когда тот торговец вернется?
— Ну, да, — едва слышно пролепетала азари, опустив голову.
— Понятно. — Юни действительно было все понятно. Торговец, угу. Батар. Девчонке ещё повезло, что сейчас, после войны, богатеньким снобам было как-то не до изысканных развлечений и спрос на рабынь упал.
Но это ладно, а вот ей-то что теперь делать с этим чудом? Юни, в который раз вздохнув, взглянула на девчонку:
— Денег у тебя, как я понимаю, нет.
— У меня двадцать восемь кредитов на унике.
Ну да, могла бы и не спрашивать.
Приняв решение, она в пару затяжек докурила сигарету, машинально оглянулась в поисках мусоросборника и, чертыхнувшись, запустила окурок в ближайшую кучу мусора.
— Ладно, пошли.
— Куда?
— Подвезу тебя в центральные миры. Мне все равно туда надо — закупиться кое-чем, и вообще… Есть дела.
