Фрайди. Бездна полностью

Размышляя, Гилеад тасовал карты. Но не довел дело до конца; одно движение – и заложенное в колоду сообщение пропадет. С потолка спустился паук и уселся на руку сокамернику. Вместо того чтобы смахнуть и раздавить его, тот с крайней осторожностью приставил ладонь к стене, чтобы паук мог спуститься на пол.

– Держись от нас подальше, малявка, – сказал он ласково, – пока на тебя не наступил большой дядя.

Этот инцидент, казалось бы пустяковый, укрепил решение Гилеада и изменил судьбу планеты. Он встал и вручил колоду Болдуину.

– Я тебе должен десять шестьдесят, – заявил он. – Запомни хорошенько – а я погляжу, кто к нам пожаловал.

Шаги прекратились у самой двери.

Пришли двое, одетые не полицейскими и не надзирателями: маскарад закончился. Один благоразумно встал позади, с «маркхеймом» на изготовку, второй отпер дверь.

– К стене, толстяк, – приказал он. – Гилеад, на выход. И чтоб без шуток, не то зубы вышибу, когда мы тебя заморозим, – просто для забавы.

Болдуин прижался к стене, Гилеад медленно вышел. Он готов был воспользоваться малейшей возможностью, но тот, который командовал, сразу отступил, чтобы стоять между узником и человеком с «маркхеймом».

– Иди вперед, медленно, – приказал он.

Гилеад подчинился, беспомощный при всех этих предосторожностях; нельзя было ни бежать, ни драться.

Когда все ушли, Болдуин вернулся на скамью. Он начал сдавать карты, будто собирался играть в одиночку. Вскоре собрал их точно в том же порядке, в каком их оставил Гилеад, и положил в карман.

Он прочитал:

СОБЩИ

ХФБСБ

XXXXХ

ПОЧТА

ЧИКАГ

Двое охранников привели Гилеада в комнату и заперли за ним дверь, а сами остались снаружи. Он стоял у большого окна с видом на город и реку; симметрично этому пейзажу, слева, стену занимало изображение лунной местности, весьма убедительное и по цвету, и по глубине. Перед Гилеадом стоял помпезный начальственный письменный стол. Эти детали он воспринимал краем сознания: его внимание сосредоточилось на особе, которая сидела за столом. Она была старая, но не дряхлая, хрупкая, но не беспомощная. Глаза живые, выражение лица безмятежное. Полупрозрачные, хорошо ухоженные руки заняты вышиванием на пяльцах.

На столе перед ней лежали две капсулы для пневматической почты, пара туфель и грязные остатки одежды и пластика от несессера.

Она подняла голову и спросила высоким приятным сопрано, подходящим для пения религиозных гимнов:

– Как поживаете, капитан Гилеад?

Он поклонился.

– Хорошо, благодарю вас. А вы, миссис Кейтли?

– О, да вы меня знаете!

– Вы могли бы прославиться уже одними благотворительными делами.

– Какая галантность! Капитан, не хочу отнимать ваше время. Надеюсь, что удастся вас освободить, не поднимая шума, но, – она указала на капсулы, – вы же понимаете, что прежде мы должны получить кое-какие сведения.

– О чем вы?

– Полно, полно, капитан. Вы же отправили три посылки. Эти две – только для отвода глаз, а третья еще не дошла до места назначения. Возможно, адрес был написан небрежно и ее задержала сортировочная машина. Если так, мы ее вскоре получим. Но кажется более вероятным, что вы нашли какой-то способ изменить адрес, – да практически мы в этом убеждены.

– Или, возможно, я подкупил вашего коридорного.

Она покачала головой:

– Мы его тщательно проверили, прежде чем…

– Прежде чем он умер?

– Капитан, не будем отвлекаться от темы. Я должна знать, куда вы отправили третью капсулу. Вас нельзя загипнотизировать обычными средствами: у вас благоприобретенный иммунитет к гипнопрепаратам. Ваша терпимость к боли – за порогом бессознательного состояния. Все это уже испытывалось на вас раньше, иначе вы не выполняли бы работу, которую вам поручают. Я не стану причинять проблемы себе и вам, обращаясь к этим методам. И все же мне нужна капсула. Ваша цена?

– Вы допускаете, что у меня есть цена?

Она улыбнулась:

– Если старая поговорка в отдельных случаях неверна, история их не зарегистрировала. Будьте же разумны, капитан. Несмотря на вашу несомненную стойкость к обычным формам допроса, есть способы разрушить – или изменить – человеческий характер настолько, что человек станет сговорчивым; этим способам мы научились у комиссаров. Но они требуют времени, а женщина моего возраста не может долго ждать.

Гилеад с убежденным видом солгал:

– Дело вовсе не в вашем возрасте, мэм, и вы это прекрасно знаете. Если не получите капсулу немедленно, то не получите никогда.

Он надеялся – более того, страстно желал, – чтобы Болдуин догадался посмотреть карты и обнаружить его сообщение… и действовать согласно ему. Если у Болдуина ничего не получится и Гилеад умрет, капсула застрянет в отделе невостребованных писем на почте и в свое время будет уничтожена.

– Вероятно, вы правы. Тем не менее, капитан, я воспользуюсь методами, применявшимися в свое время к кардиналу Миндсенти, если вы будете упорствовать. Предлагаю десять миллионов плутонов.

Гилеад понимал, что она не блефует. Он перебрал в уме средства, при помощи которых связанный по рукам и ногам человек может без посторонней помощи покончить с собой.