– Десять миллионов плутонов – и нож в спину? – ответил он вопросом. – Будем же практичными.
– Вы получите убедительные гарантии до того, как заговорите.
– Даже если так, это не моя цена. Вы-то стоите по крайней мере пятьсот миллионов.
Она наклонилась вперед:
– Вы мне нравитесь, капитан. Вы сильный человек. Я старая женщина, наследников у меня нет. А что, если вам стать моим партнером – и даже преемником?
– Журавль в небе!
– Нет, нет! Я не кривлю душой. Мой возраст и пол не позволяют активно обслуживать себя самой, я должна полагаться на других. Капитан, я так устала от неэффективных инструментов, от людей, которые позволяют добыче ускользать у них из-под самого носа! Вообразите только! – Она сделала короткий злобный жест, как бы захватывая что-то когтями. – Мы вдвоем могли бы многого добиться, капитан. Вы мне нужны!
– Но вы-то мне не нужны, мэм. И я ваше предложение не принимаю.
Ничего на это не ответив, она нажала кнопку на столе. Слева отворилась дверь, вошли двое мужчин и девушка. Гилеад узнал официанточку из аптеки на Грэнд-Конкос. Ее раздели догола, что показалось ему излишним: под ее рабочей формой невозможно было спрятать оружие.
Как только девушка оказалась в комнате, она начала энергично выражать протест на самых доступных ей высоких нотах, употребляя лексикон, не свойственный ни ее возрасту, ни ее полу, – это было истерическое извержение таламуса, подобное извержению вулкана.
– Тихо, дитя!
Взглянув на миссис Кейтли, девушка замолкла. Она вдруг осознала свою наготу, отчего стала выглядеть еще более юной. Кожа покрылась мурашками, покатилась слезинка, оставляя белый след на испачканной щеке, и остановилась на губе. Девушка слизнула ее и всхлипнула.
– В течение короткого промежутка времени, когда вы находились вне нашего контроля, – обратилась к Гилеаду миссис Кейтли, – эта особа дважды виделась с вами. Поэтому мы допросим ее.
– Она знает не больше, чем золотая рыбка, – покачал головой Гилеад. – Но валяйте – пять минут гипноза вас убедят.
– Ну уж нет, капитан! Гипноз не всегда бывает надежным, и он точно не подействует, если официантка принадлежит к вашей организации. – Она дала знак одному из мужчин, сопровождавших девушку; тот подошел к шкафу и открыл его. – Я старомодна, – продолжала пожилая женщина, – поэтому больше доверяю простой механике, чем этим новейшим клиническим процедурам.
Гилеад увидел приспособления, которые мужчина доставал из шкафа, и кинулся к нему.
– Прекратите! – воскликнул он. – Вы же не можете…
Он только сильно расшиб нос.
Мужчина не обратил на него никакого внимания. Миссис Кейтли сказала:
– Простите меня, капитан. Я должна была вас предупредить, что тут не одна комната, а две; я ими пользуюсь для трудных переговоров. Их разделяет всего-навсего стекло, но это особое стекло… Не стоит себя травмировать, пытаясь пробиться к нам.
– Минутку!
– Да, капитан?
– Ваше время истекает. Освободите эту девушку и меня сейчас же. Да будет вам известно, несколько сот человек обыскивают город. Это здание разберут панель за панелью, но найдут меня.
– Весьма сомневаюсь. Человек, отвечающий описанию вашей внешности до последней мелкой детали, занял место в ракете, отлетающей в Южную Африку, через двадцать минут после того, как вы зарегистрировались в отеле «Новый век». У него были все ваши удостоверения. Он не долетел до Южной Африки, но обстоятельства его исчезновения указывают скорее на дезертирство, чем на несчастный случай или самоубийство.
Гилеад оставил эту тему.
– Чего вы хотите достичь надругательствами над ребенком? Все, что знает девочка, известно и вам. Уж конечно, вы не допускаете и мысли, будто мы способны доверять таким, как она!
Миссис Кейтли растянула губы в улыбке:
– Если откровенно, я не собираюсь ничего узнавать у нее. Я хочу узнать кое-что у вас.
– Понятно.
Старший из мужчин вопросительно взглянул на начальницу, она жестом велела начинать. Девушка в полной оторопи смотрела на оборудование, которое устанавливали ее конвоиры.
Вскоре мужчины приступили к делу.
Несколько мгновений девушка кричала. Затем все прекратилось – она потеряла сознание.
Ее привели в чувство и поставили на ноги. Она покачивалась, оцепенело глядя на свои руки, изуродованные навсегда, не пригодные даже для той примитивной работы, которыми они привыкли заниматься. Кровь струилась с запястий на кисти и падала на пластиковый брезент, предусмотрительно расстеленный на полу вторым мужчиной.
Гилеад молчал и не двигался. Он хорошо понимал, что капсула, которую хочет получить противник, содержит материалы, касающиеся миллионов человеческих жизней; так что о спасении одной девушки даже вопрос не стоит. Впрочем, вопрос этот все же стоял, он тревожил глубинную, первобытную часть сознания, но Гилеад почти машинально отключил ее. Сейчас работали только передние доли мозга.
