Папа сказал правду — мостки почти сгнили. Осторожно пробравшись на самый конец, я легла животом на сырое холодное дерево. Опустила ладони в воду, посмотрела на свое отражение в расходящихся кругах. Мое бледное лицо показалось мне старым. Перевернувшись на спину, я стала смотреть на небо, но обычное спокойствие от осознания своей ничтожности среди всего это величественного окружения почему-то не приходило. Я лежала, рискуя застудить мочевой пузырь, и размышляла о том, что Поль сказал о космосе — что от космоса у него кружится голова. Теперь со мной произошло то же самое. От того, что у космоса нет ни начала, ни конца, у меня голова пошла кругом.
— Что ты сделала с руками? — спросил папа, едва я вернулась в дом.
— Потрогала воду.
— Ты вся красная. Сейчас растоплю камин в библиотеке.
— Да мне не холодно, — ответила я.
Это была чистая правда. Почему мне не холодно, хотя кожа пошла пупырышками? Но я ничего не чувствовала.
Только усевшись в кресле у камина, я почувствовала, как замерзла. Папа накрыл меня пледом и, к моему большому облегчению, оставил меня одну.
Проснулась я в своей постели, совершенно не помня, как я добралась туда и даже как заснула. До меня доносился стук. Молоточек на входной двери. Я включила лампу над кроватью и посмотрела на часы. Без четверти три. В такое время стучат, только чтобы сообщить о смерти.
Я услышала легкие шаги мамы в коридоре.
— Рикард, — проговорила она надрывно. — Пойдем со мной. Я не намерена спускаться туда одна.
Встав с постели, я тихонько вышла на площадку лестницы, чтобы увидеть оттуда, кто же это явился в такой час. Но никто не вошел. Зато я услышала голос папы — таким тоном он говорит, только когда очень злится.
— Уходи отсюда! — сказал он. — Нет, я больше не желаю тебя видеть.
А затем — голос женщины, которая плакала и просила о чем-то, чего я не расслышала.
— Нет! — ответил папа и захлопнул дверь.
После этого в дверь еще некоторое время настойчиво барабанили. Я проскользнула в гостевую комнату и выглянула в окно, чтобы посмотреть, на кого это папа так рассердился. Я увидела со спины женщину, которая вела за руку маленькую девочку. Девочке приходилось почти бежать, чтобы успевать за женщиной. Кто же они такие? Что такого они сделали, чем вызвали у папы такой гнев?
Сюзанна уселась рядом с приятелем своей молодости. Казалось, они увлечены разговором. Чарли вдруг почувствовала себя на редкость неуместно. И опять он — Микке. Стоит и беседует с Адамом. Так они друзья? Микке поднял глаза и взглянул прямо на нее. Потом снова повернулся к Адаму и что-то сказал ему, прежде чем оставить его и подойти к Чарли.
— Могу угостить пивом.
— У меня уже есть, — ответила Чарли, кивая на свой бокал. — Но все равно спасибо. Кстати, ты поговорил с народом?
— О чем?
— О том расследовании.
— Как раз о нем я и собирался с тобой поговорить. Я хочу получить материалы назад, — сказал он и придвинулся слишком близко. — И еще я хочу, чтобы ты забыла об этой истории.
— Почему?
— Потому что так будет лучше. Идиотизм с моей стороны отдать его тебе.
— Кто это сказал?
— Что ты имеешь в виду?
На лице Микке явно читалось: он прекрасно понял, что она имела в виду.
— Мне просто интересно, почему так важно забыть.
— Потому что я уверен — это дело правильно закрыли. Уверен на все сто.
— Уверенные люди всегда заставляют меня усомниться, — ответила Чарли.
Микке рассмеялся.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Просто мне кажется весьма неприятным, когда люди думают, что у них на все есть единственно правильный ответ, когда они не готовы ни на что посмотреть другими глазами.
Ее прервал голос за спиной у Микке.
— А, так вот ты где! — произнес высокий плотный мужчина лет пятидесяти на вид.
— Я как раз собирался тебе позвонить, — пробормотал Микке.
Чарли заметила, что глаза у него забегали.
— Собирался? Тогда почему ты не отвечаешь, когда я тебе звоню?
— Можем поговорить завтра? Угощаю тебя пивом, а поговорим завтра.
— Нет, спасибо, давай просто решим наши дела, — мужчина ткнул Микке в грудь. — Завтра, когда я буду звонить, ты ответишь.
— О чем речь? — спросила Чарли, когда мужчина удалился.
— Ни о чем.
— Ни о чем?
— Небольшой должок, если тебе обязательно надо знать.
— Опасные дела.
— Мне просто немного не повезло, — сказал Микке. — Все образуется.
— Игрок? — спросила Чарли, вспомнив звук раздачи карт в его компьютере, когда она приезжала за делом.
— Не хочу об этом говорить.
«Значить, в точку», — подумала Чарли.
— Могу угостить пивом, — сказала она, когда Микке допил последний глоток из своего бокала. Его бокал опустел довольно быстро.
Микке пожал плечами. Чарли подалась вперед и заказала Юнасу два пива.
— Современная женщина, — сказал Микке, когда им принесли напитки.
— Тебя это пугает?
— Меня никакая женщина не испугает, — сказал Микке и улыбнулся.
— Ну вот и отлично, — кивнула Чарли. — Что ты имел в виду, говоря, что это дело надо оставить в покое?
— Думаю, так будет лучше.
— Но я не могу просто взять и забыть его после того, как я его прочла.
Микке отпил большой глоток пива.
— Кстати, как у тебя дела с тем журналистом? — спросил он. — Я слышал, что он тоже здесь.
