Брун не родился в трущобах, его отец был рыбаком. Лачуга у самого помойного берега. Покосившаяся крыша и трещина в дымоходе. Да, и тогда жилось паршиво, но воспоминания о детстве всегда приятные и радостные. Ровно до того дня как отец пьяный перевернул лодку, запутался в снастях и утонул.
Резко встал на ноги и тут же пошатнулся. Поймал равновесие и, спотыкаясь, пошёл к двери.
– Ну что ты как…
– Рене, – удивился Брун, и скрестил руки на груди. – Да заплатим мы, заплатим, не переживай.
– Ты ещё кто?
– Брун.
– Вор? – уточник храмовник, будто сотни других Брунов тоже задолжали.
– Учитывая, сколько мы платим церкви, вор тут ты.
– Давай-ка проясним, во-первых, лично я с вами дел не имею, а во-вторых, вы не платите церкви, а жертвуете деньги на благое дело, чтобы вашим поганым душам вход в Рай не закрыли.
– И как это действует, викарий Руперт передаёт Господу списки благодетелей или у него ключ от райских врат припрятан? Мы ведь воры, ключ можем и украсть. Церковь не обеднеет?
– Замок поменяем.
– Что нужно-то?
– Злую суку ищу.
Руки-то на груди развязались и уже гнутся в кулаки.
– Не называй её так.
– У неё даже на двери нацарапано. Раз уж не любит, когда её так зовут, отчего не закрасит?
– О, она обожает это прозвище. Я не люблю.
– Понятно. Дома?
– Нет. И она жутко занята. Что тебе нужно?
– От тебя? Ничего.
– Я не последний человек в трущобах. Могу помочь в обмен на списание долгов. Ой, прости, на освобождение от пожертвований за прошлый месяц.
Храмовник задумался.
– Ладно.
– Уверен? Может, с викарием или с Господом согласуешь?
– Ещё одно богохульство и я обеспечу тебе встречу с Всевышним.
Зря он так, Брун угрозы не любит, реагирует на них неадекватно. Он очень гордый, пусть и вор. Для него честь – не пустой звук, но представление о ней своеобразное. Он не позволит себя оскорблять, коль может дать отпор. Но если всё-таки стерпел, промолчал в ответ на унижение, значит – затаил обиду и ждёт момента, чтобы поквитаться. Он та ещё расчётливая сволочь.
– Понял, понял, не горячись. Рассказывай. Что тебе нужно?
– У нас пропал священник, брат Пипин. Где-то в городе прячется. Бледный, худой, вечно сутулится, будто горб растёт. Ему лет двадцать пять, кажется. Если найдёшь, сам его не хватай, позови меня.
– Да ты не понял, не буду я его искать, помогу тебе советом. Скажу, куда сходить, где посмотреть.
– И за это я должен списать долги?
– Хрен с тобой. Согласен.
– Где ты уже был?
– У его семьи и на кладбище.
– Что ж, впопыхах его не похоронили – уже здорово. Уверен, что семья его не прячет?
– Уверен. Ты помогаешь или тратишь время впустую?
– На помойном берегу смотрел? Угу, видимо, нет. Глянь, там часто прячутся те, кому податься некуда. По ночлежкам ходил?
– Там стража проверит.
– В трущобы они не сунутся. На ночном форуме стоит одна. Она бесплатная, но за место нужно драться.
– Это не для Пипина.
– Тогда поищи на старой свиноферме. Она заброшена, там тоже часто прячутся. От неё вонь, народ обходит стороной. Само то, чтоб затаиться. Я бы с неё и начал.
