– Я подумал, что ее травма оказалась серьезней, чем на первый взгляд. Порой жизнь подбрасывает такие дурацкие случаи… бац, и человек получает граблями по лбу. А потом она потеряла сознание и умерла.
Он говорит, а я представляю себе эту картину. Северин в черной тунике, с сандалиями, болтающимися в одной руке. Едва различимая в темноте, она идет мимо бассейна, ее темный силуэт подсвечивает лишь дрожащее отражение лунного света в воде. Она делает шаг, спотыкается, свободной рукой хватается за окровавленный висок и, не издав даже звука, падает. Впрочем, нет, все было не так, потому что Северин здесь, со мной, сидит в моем кресле. Но и это тоже неправильно, потому что она мертва. Вот только то, что рассказывает Том… Я ловлю себя на том, что энергично массирую лоб. Голова моя раскалывается от боли. Я утратила нить повествования, но Том продолжает говорить:
– Я подумал, что Себ нашел ее и, запаниковав, решил спрятать тело. Вот только он был не в состоянии сделать это самостоятельно. Ему явно кто-то помог. Каро или Тео. Или они оба. Я подумал, что они отвезли ее куда-нибудь подальше и бросили.
– В моей машине? – Я выпрямляюсь. Почему-то я воспринимаю это как личное оскорбление, хотя отлично знаю, что этого никогда не было. Вернее, почти знаю. Но сегодня моя голова соображает плохо.
– Нет, не в твоей. Ты спала. Думаю, они не осмелились рыться в твоей сумке, пока ты спала, чтобы найти ключи. По всей видимости, они воспользовались «Ягуаром».
Я растерянно моргаю. «Ягуар» – предмет гордости отца Тео. Нам было строго сказано даже не приближаться к нему. В моих глазах это был музейный экспонат. Мне даже в голову не приходило, что на нем можно ездить.
– Насколько мне известно, полиция тогда не проверяла «Ягуар» – ведь считалось, что Северин отправилась на автовокзал. Мне всегда не давал покоя вопрос, не отыскались ли там следы ее ДНК. Когда же ее тело нашли в колодце, я решил, что тут действует та же логика, только без «Ягуара».
– Погоди, ты никогда не думал, что та девушка на автовокзале – это Северин?
– Нет. Ты помнишь, чтобы за все то время, пока мы были там, она хотя бы раз пришла раньше одиннадцати утра?
Я задумываюсь и представлю себе Северин. Вот она в своем черном бикини выходит к бассейну. Через плечо – модная холщовая сумка, набитая всякой всячиной для серьезного загара. Одновременно я слежу за другой Северин – той, что сидит в моем кресле. Эта принимает позу поудобнее.
– Верно. Всегда ближе к полудню.
– Именно. А с похмелья и с разбитой головой? Сомневаюсь, что мы увидели бы ее раньше второй половины дня.
Я как-то об этом не подумала. Нет, мне следовало об этом подумать. Но я слепо уверовала в то, что Северин была на автовокзале, а значит, ее смерть не имеет отношения ни к одному из нас.
– Так что же все-таки с ней случилось? – спрашиваю я у Тома.
– Я думал об этом, – медленно отвечает он. – Модан сказал, что ее кости повреждены. Что может указывать на то, что ее сбила машина…
– «Ягуар»! – вскрикиваю я.
– Да, я тоже так подумал. Отец Тео сказал мне, что в поисках улик полиция осмотрела каждый квадратный дюйм машины. Он также сказал, что проверил в книжках, как долго распадается ДНК. Похоже, все зависит от условий. В идеальных условиях вроде льда процесс может занять миллионы лет, а вот в жару или на солнце он идет гораздо быстрее. С другой стороны, «Ягуар» всегда стоял в гараже, так что если на нем есть следы ДНК, то они должны неплохо сохраниться. Думаю, именно этим сейчас и занимается Модан: проверяет машину на наличие следов ДНК. Причем каждого из нас.
– Если там что-то и будет, так это ДНК Каро, Тео или Себа, – медленно говорю я.
– Да. Не знаю, правда, кого именно… И вообще, на правильном ли мы пути. – В его голосе слышится сомнение. – Это полная бессмыслица! Чтобы сбить кого-то насмерть, нужно жать акселератор до упора, а значит, это уже не несчастный случай. – Я вновь вижу Северин, все в той же черной тунике, с сандалиями, болтающимися на пальце. Только теперь ее настигает свет фар. Она удивленно оборачивается, вскидывает руку, в попытке прикрыть глаза и… – Полиция вполне может подумать, что самый очевидный мотив был у тебя.
Приступ ревности. Отвергнутая возлюбленная. Теперь нам известно гораздо больше, чем раньше, и вместе с тем мы даже не сдвинулись с места. Я по-прежнему главная подозреваемая. В моей голове крутятся кадры: Северин, словно тряпичная кукла, взлетает в воздух, падает на ветровое стекло «Ягуара» и разносит его вдребезги. Я смотрю на Северин, сидящую в моем кресле. Она даже не пошевелилась. Глаза закрыты, голова откинута на подушку, как будто она принимает солнечные ванны в тусклом свете настольной лампы и мерцании телеэкрана. Может, так оно и есть, в ее реальности…
– Как по-твоему, на машине могли остаться какие-то вмятины?
– Думаю, да. Хотя иногда при аварии бампер остается цел и все повреждения находятся за ним. Так что трудно сказать. Себ был пьян, он вполне мог уснуть за рулем и сбить ее. С другой стороны, он не фанат автомобилей. Я с трудом представляю, чтобы он вдруг решил сесть за руль.
