Французская косичка полностью

Смысл сказанного вдруг начал медленно проявляться, раскрываться, румянец заливал лицо Эдди. Ну конечно, она знала. Теперь он это ясно видел. И знала не только Лили, потому что вот он, мужик, которому сорок один, и никто из родных ни разу в жизни не спросил, есть ли у него девушка. Ни на одной из свадеб никто не сказал весело: «Ты следующий, Эдди!» И он припоминал теперь, как много лет назад его кузен Малыш Робби, когда они как-то раз смотрели вместе телевизор, резко переключил канал, когда некто на экране назвал кого-то педиком.

Можно было бы подумать, что это осознание принесло облегчение. Да, отчасти. Эдди ощутил прилив огромной любви к своей семье, которую он явно недооценивал. Он-то думал, что, храня свою тайну, проявляет милосердие, что защищает их от информации, которая может ранить. Но сейчас понимал, что, скрывая правду, причинял гораздо больше боли и что милосердны по отношению к нему были как раз они.

Он стоял, почти в трансе, невидящим взором уставясь на лестницу, всей душой горюя о времени, потерянном так бездарно.

Дэвид Гарретт вышел на пенсию, когда ему исполнилось шестьдесят восемь. Он планировал работать и дальше, но в середине весеннего семестра 2020 года разразилась пандемия, и все его классы перевели учиться в зум. Выяснилось, что он не слишком ловко управляется с зумом. Морщился при виде своей физиономии на экране, сетовал на неестественный тембр своего голоса – он чувствовал, что обделяет своих учеников. Вдобавок спектакль для выпускного класса, который он ставил последние сорок с чем-то лет, внезапно отменили прямо в разгар репетиций. Театральные представления в целом ушли в прошлое вместе с уроками живописи, хором и оркестром – всеми теми предметами, которые, по мнению Дэвида, придавали школе хоть какой-то смысл. От преподавания английского он никогда не получал столько удовольствия, сколько от драматического кружка. Так что в конце семестра Дэвид подал заявление: осенью он не вернется к работе. И летней школы в этом году тоже, разумеется, не будет.

Грета ушла на пенсию несколько раньше и успела привыкнуть к замкнутой домашней жизни. Дэвид, впрочем, оказался гораздо более приспособленным к заточению в укрытии, чем ожидал.

– Знаешь, когда отключается электричество, ты удивляешься, как это мог раньше принимать его как должное, – говорил он. – Вот именно так я сейчас себя чувствую, когда вспоминаю, каким открытым был некогда мир. Мы могли выходить и возвращаться по своему желанию, помнишь? Заглянуть по пути в магазин или в торговый центр, пообедать в ресторане когда взбредет в голову…

Грета улыбалась:

– Но мы ведь этого не делали. Мне приходилось ломом выковыривать тебя из кабинета, насколько я помню.

– Ничего, вот увидишь, что будет, когда вернется нормальная жизнь.

А про себя думал: если вернется. Но вслух не говорил.

А вот к чему оказалось легче привыкнуть – поразительно легко, правда, – это к внезапному исчезновению общения со знакомыми. В прошлом они иногда собирались компанией с немногочисленными друзьями, из школы или его театральных проектов, и тем не менее, пока все мирно сидели рядом и беседовали, Дэвида частенько преследовала предательская мысль, но такая настойчивая, что он опасался ненароком выпалить: «Вы мне очень нравитесь, конечно, но нам точно обязательно встречаться?» И вот оказалось, что вовсе не обязательно. Без всего этого запросто можно обойтись. Они могли обмениваться электронными письмами, выражая сожаление, что нельзя встретиться, или даже, в случае Греты, поболтать по телефону, но, если на то пошло, только с парой приятелей. Дэвид нисколько не возражал против этого. Возможно, некоторым преувеличением было бы сказать, что он испытывал облегчение, но… да, откровенно говоря, именно облегчение. Если бы еще дети были рядом, он был бы совершенно счастлив.

А потом позвонил Николас.

Николас жил в Нью-Йорке со своей женой Хуаной, гастроэнтерологом, и пятилетним сыном Бенни. Они не виделись с начала пандемии, и Дэвид опасался, что не смогут встретиться еще несколько месяцев или даже лет. Но Николас сказал:

– Как ты отнесешься к тому, что мы с Бенни приедем к вам погостить на некоторое время?

– Ты серьезно? – ахнул Дэвид. Это он схватил трубку, едва увидев, кто звонит. И многозначительно повел бровью Грете, которая стояла рядом, дожидаясь своей очереди поговорить.

– Ты не побоишься? – спросил Николас. – Мы, конечно же, самоизолируемся на две недели и сдадим анализы перед отъездом, это без вопросов. Мы прекрасно понимаем, что вы оба в зоне риска, в вашем-то возрасте.

– Ни в какой мы не в зоне риска! Мы здоровы как лошади!

– Что там? Что? – нетерпеливо подпрыгивала Грета, и Дэвид, прикрыв трубку ладонью, сообщил: – Он хочет приехать к нам на некоторое время вместе с Бенни.

Грета стиснула ладони под подбородком и неистово закивала.

– Мама уже побежала к дверям высматривать вас, – сказал Дэвид Николасу. – А Хуана не приедет?