— Так — то оно так. В то же время изображать добродетеля перед тем, кто пытался сжить со свету.
Не договорив, Виктор поморщился. Было видно — на душе скребут кошки.
— Тем не менее ты должен это сделать, — почувствовав, что напряжение пошло на спад, произнёс Богданов. — Хотя бы ради того, за что отдали жизни Иван и Александр Соколовы.
— Чего — чего, а убеждать Богдановы умели всегда. К тому же других вариантов всё равно нет. Так что, как не крути, а за линию фронта всё же придётся идти.
Как и предполагалось, стороны не открыли ничего нового.
Гришин на протяжении получаса вытягивал из зятя информацию, при этом, не обременяя себя игрою в лесть.
Виктор уверял, что информацией относительно намерений Ильи не располагает потому, что тот особо не распространялся.
Богданов ждал звонка от Виктора, нервно расхаживая по комнате.
Рученков должен был позвонить с минуты на минуту, однако время шло, а звонка как не было, так и нет.
Прозвенел звонок, когда нервозность Ильи должна была достигнуть пика.
Позвонили не по телефону, а в дверь.
Богданов не сразу понял, что надо бежать в коридор, а не хватать со стола мобильник и не орать подобно потерпевшему:
— Алло! Я слушаю.
На пороге стоял Виктор.
— Ты чего? — глянув на друга, проговорил Богданов
— Как чего? Ты сказал прийти, я пришёл.
— Я не про это. Почему не позвонил?
— Зачем, когда я здесь?
— Ладно, — махнул рукой Илья. — Проходи.
Сняв куртку, Руча не спеша повесил ту на вешалку. Пройдя в комнату, занял место на диване, огляделся.
— Будто не уходил.
— И я про то же.
Сгорая от нетерпения, Илья, облокотившись на спинку кресла, всем видом своим призывал друга приступить к рассказу.
Говорил Виктор недолго. Ещё меньше рассказ его был интересен.
Богданов же смотрел на друга так, будто тот должен был сообщить нечто такое, отчего эмоции заставят появиться интересу к словам.
Но как зачастую бывает, чем желаннее ожидание, тем больнее разочарование.
Стоило Рученкову замолчать, взгляд Ильи застлала пелена непонимания.
Обойдя кресло вокруг, сел, уставившись в рисунок ковра так, будто в замысловатости разноцветья узоров был зашифрован шифр испорченного настроения.
Изменения в настроении хозяина дома не могли не пройти мимо внимания Виктора, на что тот отреагировал со свойственными ему подковырками:
— Мальчик губы надул. Не до конца повзрослел, потому не понимает, что жизнь- штука злая, подчас жестокая, потому не всегда приятная.
— Можно без наставнических отступлений? — ощетинился Илья.
— Можно, — кивнув, Виктор плотнее прижался к спинке кресла. — Если надеялся, что Гришин начнёт раскрывать секреты, то ты не только заблуждался, но и не давал отчёта тому, с кем имеешь дело. Полковник не из тех людей, что могут снизойти до исповедания. Прежде чем что-либо произнести, сто раз подумает, и не факт, что слова окажутся правдой.
На какое-то время комнату накрыла тишина.
Оба понимали, что в ситуации, когда особо обсуждать нечего, разговор следует перевести в иное русло. В какое именно, не знал ни тот, ни другой.
Может быть, поэтому звонок дремавшего на столе мобильника был воспринят как посланник судьбы, словно та, прочувствовав возникшее между друзьями напряжение, решила снять его простым, но в то же время достаточно эффективным способом.
Глянув на дисплей, Виктор удивлённо пожал плечами.
— Кузнецов?!
Сколько длился разговор, определить было трудно. Рученкову показалось, что не больше минуты. Богданову — все пять.
Интерес состоял в том, как вели себя друзья.
Виктора охватило такое воодушевление, что тот вынужден был забыть про привычку не давать волю эмоциям. Выражение лица менялось на глазах, особенно, когда с уст начали слетать возгласы:
— Да ты что? Не может быть! Откуда?
Богданов поначалу отнёсся к беседе по телефону без видимого любопытства. Стоило же Рученкову кинуть в его сторону пару многообещающих взглядов, как секунды стали казаться минутами.
Когда с разговором было покончено, Богданов, стараясь держать себя в руках, произнёс: «Что случилось?»
— Мы с тобой на пути новых открытий, а значит ещё больших проблем.
— Без ребусов можно?
— Можно. Жак Лемье не Жак Лемье. Мало того, он даже не француз.
— Как это?
Вскочив, Богданов уставился на Виктора взглядом удава.
— У Лемье — младшего два мобильника. Один — для связи с охранником, другой — для личных разговоров, его он всегда держит при себе.
Дмитрий заметил, что Жак скрывает вторую мобилу, чтобы телохранитель не увидел хранящиеся в памяти номера телефонов.
Сегодня француз, который вовсе не француз, попёрся в ванную, забыв трубку на столе.
Пока придавался наслаждениям, Кузнецов скопировал всё, что хранилось в записной книжке и даже успел сделать пару звонков. Абоненты в один голос называли имя того, кто им звонил: «Сергей».
