— Здесь всё по — настоящему. В тот вечер в ресторане я впервые поняла, в какое дерьмо затолкал меня отец. Практически он меня продал. Что касается наших с тобой отношений, то тогда мне было хорошо. Сегодня? Сегодня- больно.
— Теперь понятно, почему предпочла сбежать, не оставив ни письма, ни записки.
— Я приказал Ольге возвратиться в Москву, — подойдя к столу, Гришин опёрся о край. — Как только стало известно, что отношения между вами зашли слишком далеко, появилось опасение, что Ольга, не выдержав влюблённости, может раскрыть секрет замысла. С женщинами такое случается. Провал в обмен на чувства двух любящих сердец. Позвонив Ленковскому, я потребовал, чтобы тот вызвал дочь в Москву. Что тот и сделал.
— Но ведь можно было оставить записку.
— Я оставила у администратора.
— Мне не передали.
Как по команде, Илья и Ольга направили взгляды в сторону Гришина.
— Была записка. Была, — отойдя от стола, хлопнул в ладоши тот. — Человек мой, изъяв конверт, приказал администратору молчать.
— Понятно.
Скрипнув зубами, Илья готов был вцепиться Гришину в глотку.
— Дать бы тебе, полковник, в морду, чтобы в следующий раз знал, как лезть в чужую жизнь. Есть вещи, которые касаются двоих, но никак не чужих глаз и уж точно не твоих грязных рук.
— Нет таких вещей. Влюблённость, признания, страдания — белиберда по сравнению с тем, к чему человек шёл четверть века. Вдумайтесь, двадцать пять лет ожиданий, поисков, встреч, разочарований. О бессонных ночах я и не говорю, потому что тех было не счесть. И ты думаешь, я мог позволить себе вот так за здорово живёшь пустить дело всей жизни псу под хвост? А вот это видел?
Сложенная из трёх пальцев фига закружила перед носом Ильи.
— Нет, уважаемый Илья Николаевич, война есть война. Если учесть, что на кону стоит нечто большее, чем просто деньги, то о лирике не могло быть и речи.
Дождавшись, когда Гришин, успокоившись, примет позу прокурора, Илья обратил взор в сторону Ольги.
— Что означает фраза: «Отец продал меня»?
— То, что с детства родители внушали мне, какое у меня будет красивое будущее.
Отец был уверен, придёт время, найдётся тот, кто захочет возродить поиски «луча смерти». И тогда вспомнят о нём.
— И такой день настал?
— Настал, — не дал ответить Ленковской полковник. — Когда-то Никола Тесла изобрёл «луч смерти». Но повелителю вселенной не было суждено превратить идею в жизнь. Не то было время. Прошли годы. Почин Теслы подхватил русский учёный Иван Соколов. И вновь неудача. Причина та же, идея не находит отражения во времени. Понимая это, Соколов передаёт эстафету сыну. Александр, будучи человеком незаурядного ума, доводит изобретение до логического завершения.
Казалось бы, история подошла к концу, «луч смерти» способен обрести жизнь. Не тут-то было. Как никто другой понимая, чем грозит человечеству оружие нового поколения, Соколов решает уберечь общество оттого, что могло стать причиной гибели всего, что люди называют жизнь.
«Луч смерти» вновь впадает в ожидание, которое длится четверть века. Но прогресс на то и прогресс, чтобы подталкивать человечество к совершенству. И хотя путь этот не всегда тернист и не всегда усеян розами, время берёт своё. Час изменения общества не за горами, потому истории необходим тот, кто смог бы дать изобретению Теслы новую жизнь.
— И этим человеком возомнили себя вы?
— Да я, — обдав Илью леденящим душу взглядом, произнёс полковник. — В своё время руководство КГБ поручило мне возглавить расследование дела, связанное с исчезновением документов, касающихся нового вида оружия. Три месяца я занимался изучением того, что удалось накопать коллегам в пятидесятых, ещё столько же, что касалось самого «луча смерти». И только когда картина начала обретать контуры, я решил приступить к опросу людей, имеющих отношение к разработкам Александра Соколова. Ленковский стоял в списке вторым, потому как первым был сам Соколов.
С первой минуты общения с Дмитрием Семёновичем мы поняли, что нашли друг друга.
Ленковский показал дневники, дав тем самым понять, что Соколов решил свести разработки «луча смерти» на нет. Кроме того, поделился соображениями по поводу, где спрятан архив.
— И вы решили разработать план захвата?
— А что мне оставалось делать? Существовал приказ. Я был обязан его выполнить. Никогда я ещё не работал с таким рвением. И всё бы получилось, если бы Соколов не связался с вашим отцом. Ученый словно чувствовал, что кто-то идёт по следу архива, потому решил обезопасить «луч смерти» от попадания в чужие руки.
— А зачем понадобилось впутывать Лемье?
— Будучи во Франции, Александр Иванович дважды встречался с Лемье, и оба раза разговор вёлся на одну и ту же тему. Я тогда курировал Соколова. По долгу службы обязан был знать всё.
— Вы что прилепили к лацкану пиджака Александра Ивановича прослушку?
— Соколов не шпион и не враг, потому об установки подслушивающего устройства не могло быть и речи.
— В таком случае, каким образом удалось узнать о сути разговора Лемье с Соколовым?
