Пропустив смысл произнесённых отцом слов, Илья не сразу понял, что тот имел в виду, говоря: «Когда не станет меня».
И тут же, сообразив, ужаснулся.
«Четверть века ощущения величия от возложенной на него ответственности, столько опасений, что будет, если не справлюсь, не оправдаю надежд. Двадцать лет отец жил ожиданием этого дня. И что в итоге? Фраза: «Знать бы заранее, в чьи руки попадёт «Луч смерти», когда не станет меня»!
Жалость сдавило сердце так, что подступивший к горлу комок слёз не давал возможности дышать. Хотелось сказать что-то доброе.
— Поистине жизнь проста и сложна настолько, что не догадываешься, какой фортель выкинет через минуту, не говоря уже о днях, годах, десятилетиях.
— Куда более интересно понимать, что и мне, и тебе это нравится, — усмехнулся горькой улыбкой предсказателя Богданов — старший.
— Да. Цепляет так, что ни о чём другом думать не хочется.
Поднявшись с кресла, Николай Владимирович указал на дверь.
— Если всё так, как ты говоришь? Следуй за мной.
— Куда?
Подчиняясь приказу, Илья покинул кресло раньше, чем сделал первый шаг отец.
Предчувствие праздника щекотало нервы. Приходилось прикладывать усилия, чтобы, удержав эмоции, не позволять им вырываться наружу.
Наполненный требовательностью голос отца заставлял быть максимально сконцентрированным, отчего внутреннее напряжение было схоже с ожиданием фейерверка.
Отец и сын были возле двери, когда та распахнулась, заставив обоих отпрянуть назад.
Шагнув навстречу, Вера Ивановна вернула дверь на место, проделав с таким видом, будто боялась, что тот, кто находится за спиной, мог услышать.
— К нам гости.
Приложив палец к губам, Вера Ивановна повела головой в сторону окна.
— Кто? — переспросил Николай Владимирович.
— Не знаю. Машина прибыла двадцать минут назад. Остановилась рядом с «Мерседесом». Я хотела предупредить, но из неё никто не вышел. Подождала. Никого. Чего, думаю, беспокоить зря, вдруг не к нам. Сейчас же толпой вывалили.
— Да кто, они-то? — не выдержал Илья.
— Не знаю. Они и сейчас там.
Покосившись в сторону окна, Вера Ивановна спряталась за спину мужа.
Отец и сын, как по команде, бросились к окну. Выбрав наиболее удобные позиции, и тот, и другой, отодвинув в сторону часть штор, начали изучать обстановку.
На противоположной стороне улицы бок о бок стояли «Мерседес» и «Ауди».
Людей, о которых говорила мать, рядом не было.
Стоило Илье повернуть голову в сторону калитки, как тут же возглас удивления разорвал повисшую в комнате тишину.
— Ничего себе! Гришин пожаловал!
— Гришин?
Посмотрев в указанную сыном сторону, Николай Владимирович отпрянул вглубь комнаты. Схватив Илью за руку, дёрнул с такой силой, что тот вынужден был сделать несколько шагов, чтобы не споткнуться о собственные ноги.
Богданов — старший, не обращая внимания на удивлённый взгляд сына, взял под руки жену, проводил ту до двери.
— Гостей встреть, как положено. Подержи пару минут на пороге. Мне надо кое-что объяснить Илье.
Та, ни слова не говоря, тихо, подобно мыши, выскользнула из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь.
Наблюдая за действиями родителей, Илья не понимал, что происходит.
«Зачем отцу понадобилось просить мать, чтобы та, задержала гостей на крыльце»?
Ответ был дан через минуту.
Взяв сына за плечи, Николай Владимирович как следует тряхнул, словно только так мог заставить того очнуться.
— Слушай и запоминай. Всё, что я сейчас скажу, должно остаться только в твоем сознании. До определённого времени.
На пару секунд Николай Владимирович замер, прислушиваясь к гуляющим по дому звукам и не обнаружив ничего такого, что могло насторожить, перевёл взгляд на Илью
— В подвале дома находится комнатка, крохотная метр на метр. Вход через гараж. Спустишься в смотровую яму, на противоположной от лестницы стене увидишь стеллаж, на нём расставлена куча разных банок: из-под краски, лака и всякой дребедени. Стеллаж двигается. Уберёшь банки, отодвинешь в сторону стеллаж, увидишь дверь, стальную со встроенным кодовым замком. Цифр восемь. Даты рождения и смерти Александра Ивановича в обратном исчислении.
— Как это?
— Очень просто. На памятниках как даты написаны? Число, месяц, год. В коде те же цифры, только наоборот. Год, месяц, число, начиная с даты смерти, заканчивая датой рождения. На большее не хватило фантазии. Наберёшь код, дверь откроется. Затем будет ещё одна. Проделаешь то же, но уже с датами нашего деда. Если забыл, придётся вспомнить?
— Ты чего, батя?
— Ладно, — подобрел глазами Богданов — старший. — Войдёшь в хранилище, увидишь встроенный в стену сейф. Код к замку составляют те же восемь цифр, только теперь уже согласно датам рождения и смерти отца Александра Ивановича.
Николай Владимирович замолчал, ожидая, чем ответит сын.
Богданов — младший ответил словами: «Это всё?».
— Нет. Есть «но». Одна неверно набранная цифра, любая, первая или последняя, может привести к непригодности замка. При вскрытии сейфа принудительным путём всё, что находится внутри, будет уничтожено в течение двадцати пяти секунд.
