Словно певец перед исполнением невероятной сложной партии, вдохнув полной грудью, произнёс: «В предпоследний день пребывания Теслы в СССР, когда запланированные встречи подошли к концу, учёные уединились в кабинете Соколова, где провели без малого шесть часов. О чём говорили, что обсуждали, чем делились? Осталось тайной. На вопросы контролирующих встречу сотрудников НКВД Соколов заявил, что составляли план совместных действий, направленных на создание защитного щита от суперсекретного оружия, над которым в то время работали учёные третьего Рейха. В качестве доказательства был предъявлен ряд документов, в которых по пунктам был отражён этот самый план. На самом же деле речь шла о «луче смерти».
— А Александр Иванович знал, что обсуждали Тесла и отец?
— Откуда? Ему тогда было четыре года.
— Верно, — почесав затылок, улыбнулся Илья.
— Прошли годы, — продолжил рассказ Николай Владимирович. — Саша Соколов вырос. Закончил школу. Поступил в институт. Когда стало ясно, что будущее юноши предопределено, люди, что воспитали Сашу, вручили тому завещание отца. Я об этом уже рассказывал.
— Я помню.
— Так вот, когда Александр Иванович отыскал архив, кроме документов отца, он обнаружил часть бумаг Теслы. Всего таковых набралось несколько коробок. Разбирая документы, Александр Иванович обнаружил дневник отца, в котором не оказалось ничего, что могло пролить свет на их встречу с Теслой. Страницы, описывающие события тех дней, были вырваны и уничтожены.
— Уничтожены? Зачем?
— Затем, чтобы не скомпрометировать Теслу. Неизвестно, в чьи руки мог попасть дневник. Страна была охвачена эпидемией предательств, конечно, болезненный настрой общества не мог не сказаться на опасениях учёного.
— В дневнике было хоть что-то, что могло открыть глаза на то, как архив Теслы попал к Андрею Ивановичу?
— Было. За два месяца до кончины Теслы на имя учёного Соколова поступила телеграмма странного содержания.
Дословно текст звучал так: «Уважаемый коллега! Сегодня к стае любимых мною голубей прибился ещё один с весьма необычным окрасом. Нечто подобное я видел в России, и у себя на Родине, в Сербии. Расценив факт этот, как знак свыше, я понял, быть мне в следующей жизни птицей».
Что хотел сказать Тесла, говоря о голубях, не мог догадаться никто, кроме Соколова. Столь мудреным способом тот давал понять, что касающаяся «луча смерти» документация находится в доме родителей в Сербии и что Иван Андреевич в любой момент может забрать их. По всей видимости, договоренность о передаче документов была достигнута ещё в тридцать седьмом, когда Властелин вселенной приезжал в СССР. Тогда же была отработана и схема. На протяжении пяти лет Тесла думал о том, передавать Соколову архив или не передавать, и только предчувствие смерти заставило его принять столь непростое и в то же время решение, оправданное жизнью.
Выслушав отца, Илья вместо того, чтобы задуматься, произнёс: «Представляю, какие мучения пришлось пережить знаменитому физику, живя шесть лет в сплошных сомнениях».
— Интересно знать, какое решение принял бы ты, окажись на месте Теслы?
— Я?
Илья не то, чтобы опешил или растерялся, на доли секунды выпал из разговора, как это случается с людьми не в состоянии найти ответ на заданный им вопрос.
Дилемма казалась настолько неразрешимой, что Илье пришлось приложить усилие, чтобы заставить мозг начать работать в режиме отсутствия сентиментальности.
— Я бы даровал архиву жизнь, при этом постарался бы обезопасить человечество от посягательств на «луч смерти» тех, чья корысть не имеет ни совести, ни чести.
Похлопав сына по колену, Николай Владимирович дал понять, что ответ удовлетворил его полностью.
— Именно так Тесла и поступил, закодировав важные моменты кодом, который разработали вместе с Соколовым. Об этом было сказано в завещании.
Непонятно почему, но Илья вдруг ощутил прилив восторга.
— Представляю, каково было Александру Ивановичу, когда выяснилось, что его ждет испытание, куда более серьёзное, чем загадка деда.
— Да, это было не просто. Как рассказывал сам Соколов, на поиски шифра ушёл месяц испытаний, сопряженных с жесточайшими нервными перегрузками. Тем не менее Александр Иванович справился и с этой задачей, чему был невероятно рад.
— Подожди! — жестом остановил отца Илья. — Как Соколов мог расшифровать код, если тогда он ещё не был учёным? Что мог в двадцать три года понять юноша, читая труды Теслы?
— Что, верно, то, верно. Потребовалось десятилетие, прежде чем Александр Иванович смог дойти до сути документов, перешедших по наследству. Они-то и дали толчок выбору жизненного кредо. Познав неизведанное, молодой учёный не мыслил жизнь без того, что в своё время предопределило судьбу отца.
Принимая фразу как итоговую черту всего разговора, Илья представил, как удивится Элизабет, когда узнает, что ей предстоит пережить то же, что когда-то пережил отец.
— Я так понимаю, Александр Иванович в суть шифра тебя не посвятил?
— Нет, конечно. Во — первых, он не мог знать, в чьи руки попадут документы, когда не станет меня. Во — вторых, мне это было ни к чему, я ведь журналист, а не физик.
