После мытья Фрей стал исследовать, что за одежку положила ему хозяйка. Развернув белую ткань, он понял, что эта очень длинная рубашка. Чистая, но явно уже ношенная. Она была сильно велика Фрею, так как когда он ее одел, полы рубашки были чуть-чуть выше его пяток. Рукава так же были длинноваты. Поэтому их пришлось сильно завернуть. В таком виде Фрей мог бы подумать, что он похож на Пьеро. Если бы конечно он знал, кто это такой.
Понятно с чьего плеча эта хламида, подумал Фрей.
Там же лежали и штаны. Но они были еще ничего, более-менее по размеру. Под лавкой стояли деревянные долбленки.
Тяжелые, заподозрил мальчик.
Вот так, медленно ковыляя в длинной рубахе до пят и в тяжеленных нейшлаках Фрей добрел до дома.
А в доме у Трюд пахло свежим хлебом, везде была идеальная чистота. На маленькой лежанки была постелена чистая постель.
– С легким паром котенок. – Было видно, что хозяйка в хорошем настроение. – Вот выпей это и все мороки развеются.
И она протянула Фрею большую чашку какого-то отвара. Отвар пах разными травами, лимонником, листом чёрной смородины и малины, мяты и тимьяна. Отпив совсем немного, Фрей почувствовал, как все сомнения, которые у него остались по отношению к хозяйке дома, развеиваются, а руки и ноги наоборот, наливаются усталостью, глаза начинают слипаться.
– Ложись спать, дружочек. Утро вечера мудренее. – И Трюд уложила полусонного Фрея в кровать и укрыла одеялом. – Ни о чем не беспокойся. Уж я то о тебе позабочусь.
Последние слова конечно, несколько насторожили Фрея, но ему было уже всё равно. Пусть делает, что хочет, а мне так тепло и хорошо, я буду только спать, решил он.
Глава 5
В доме у Трюд.
Следующий день у Фрея прошел, как в тумане. Ему все время хотелось спать, руки и ноги его плохо слушались. И он даже иногда путал, то ли ему это снится, что происходит вокруг, то ли это была явь.
Трюд занималась хозяйством. Всё время, что-то готовила, варила и пекла. Особенно хорошо у неё получались отвары. Каждый раз все лучше. То отвар был медовый и отдавал летом и зноем, когда Фрей его пил ему так и слышалось жужжание пчел и стрекотание кузнечиков в полях, он чувствовал палящее июльское солнце и теплый южный ветер. То отвар становился травяным, и отдавал молодой зеленью майских полей, журчанием прохладного ручья, пах первыми весенними цветами. А бывало, он становился густым и тягучим, как смола, а на вкус был чуть горьковатый, отдавал еловыми шишками и хвоей.
И всё время Трюд вкусно стряпала. Вкусно и обильно. Фрею иногда приходило в голову, как он может столько есть? Вроде он только, что позавтракал, а уже обед. Пообедал, и снова за стол. А прошлый обед ему приснился? Но лень, и какая-то, неестественная расслабленность, не давали ему сосредоточится на нужных мыслях. Мысли кружились в его голове, но не могли зацепиться. Только он хотел вспомнить, зачем он здесь, что делает и куда идёт, как чьи-то руки подхватывали его и клали в постель, а мягкое одеяло накрывало, и подушка начинала шептать – Успокойся, усни, подумаем об этом завтра.
Трюд в это время садилась в кресло-качалку, принимаясь, что-то вязать. Часто она сидела, молча, поглядывая на горящие свечи, а иногда начинала, что-то рассказывать. Иногда это были рассказы о повадках зверей в лесу, об охоте, о волчьих стаях которые рыскают в округе, о болотах и его обитателях. Иногда, она говорила о себе… Скорее рассказы, о себе – это были личные мысли, она просто вспоминала вслух прошлое, или говорила о планах на будущее.
– Эх, мой мальчик, мой маленький мальчик. Как повезло нам, что ты попал ко мне. Что ты не провалился в болото и тебя не растерзали дикие звери. Теперь твои скитания кончились. Я позабочусь о тебе. Ты останешься здесь, со мною. Больше ты не вспомнишь, что такое одиночество. – Бывало проговаривалась она.
Однажды, ночью Фрею приснился очень неприятный сон. Ему снилось, что он пытается встать с кровати, но не может. Руки и ноги совершенно отказываются его слушаться, как будто он снова стал камнем. Только с большим усилием он смог встать и пойти к двери дома, но когда дошел, то снова увидел себя в постели. Он опять вставал, опять шел, и опять оказывался там, где начинал. Но ему казалось, что он просто обязан дойти до двери и распахнуть её, вздохнуть свежим лесным воздухом, или он задохнется в этом душном пространстве. Ему уже начало видится, что дом принялся сжиматься, стены и потолок давили на него. Ему почудилось, что дом становится гробом, в крышку которого вгоняют гвозди.
Мальчиком завладел, ужас. Последняя попытка, он должен успеть. Фрей в десятый раз встал с кровати, закричал, как загнанный зверь и на негнущихся ногах побежал к двери. В последнюю минуту ему удалось её отворить.
Буквально на мгновение в дом залетел холодный ночной ветер, на один миг Фрей увидел звездную августовскую ночь на улице… Как внезапно всё исчезло и он очнулся…
Мальчик лежал рядом со своей кроватью и на глазах его были слёзы облегчения. Он сразу почувствовал, что сон закончился. Теперь всё по-настоящему и больше ему никто помешать не сможет.
