Как бы то ни было, Юнг продолжал играть роль любимого и любящего сына, лишь время от времени непослушного. В начале 1910 года на пути в Соединенные Штаты ради выгодной консультации, из-за которой он мог опоздать на конгресс в Нюрнберге, Юнг отправил Фрейду из Парижа виноватую мальчишескую телеграмму: «Только не сердитесь на мои проказы!» Он по-прежнему заявлял об ощущении неполноценности «по сравнению с вами», которое часто его переполняет, и о необыкновенной радости от одного из одобрительных писем Фрейда: «Я ведь очень чувствителен к любому признанию со стороны отца». Однако временами непокорное подсознание Юнга брало верх. Фрейд занимался исследованиями, которые впоследствии приведут к работе «Тотем и табу», и, зная об интересе Юнга к такого рода реконструкции доисторических времен, попросил высказать кое-какие предположения. Получив «чрезвычайно любезное письмо», Юнг занял оборонительную позицию. Он сердечно поблагодарил мэтра, но тут же прибавил: «Тем не менее мне тяжело сознавать, что вы тоже занялись этой областью, психологией религии. Вы очень опасный соперник, если речь идет о соперничестве». Вероятно, Юнг испытывал потребность видеть во Фрейде соперника, хотя винил во всем недостатки своего характера – снова. Он гордился тем, что продвигает психоанализ, и эта работа (он надеялся, что мэтр с ним согласится) гораздо важнее, чем «…моя личная неуклюжесть и моя обидчивость». Неужели, с тревогой спрашивал он, мэтр в нем сомневается? Юнг уверял, что для этого нет причин. Ведь не станет же Фрейд возражать против того, что у него есть собственные взгляды. Тем не менее, настаивал Юнг, он старался изменить свои взгляды, прислушиваясь к мнению более знающего человека. «Я бы никогда не принял вашу сторону, если бы в моей крови была хоть капля ереси». Через несколько месяцев после окончательного разрыва Фрейда с Адлером Юнг выразил сочувствие и подтвердил свою верность: «Я не склонен ни в малейшей степени подражать Адлеру».
Как ни хотелось основателю психоанализа не замечать эти симптоматические отрицания, заверения Юнга его не убеждали. Фрейд пытался, с характерной для него деликатностью, восстановить медленно распадающуюся ткань их близости. Он отверг суровый диагноз, который поставил себе Юнг, и заменил термины «неуклюжесть» и «обидчивость» более мягким – характер. Единственная проблема в их отношениях, прибавил он, – это пренебрежение Юнгом своими обязанностями президента Международного психоаналитического объединения. Фрейд напомнил Юнгу, с легкой грустью: «…неразрушимой основой наших личных отношений служит вовлеченность в ψA, но хотелось бы построить на этом фундаменте нечто прекрасное, хотя и более изменчивое, внутреннюю солидарность – и разве не должно так быть и впредь?» Этот призыв исходил из глубины души Фрейда. Скрупулезно отвечая на все поднятые Юнгом вопросы, он заявлял о своем полном согласии с претензиями «сына» на интеллектуальную независимость. Юнг процитировал ему длинный отрывок из книги Ницше «Так говорил Заратустра», подкрепляя свое стремление к автономии. Цитата начиналась такими словами: «Плохо отплачивает учителю тот, кто всегда остается только учеником». «И почему не хотите вы ощипать венок мой? – с некоторым недоумением тоже цитатой отвечал Фрейд. – Если кто-то посторонний прочтет эти строки и спросит меня, когда я интеллектуально подавлял вас, то я буду вынужден ответить: не знаю». Фрейд еще раз, с оттенком горечи, пытался успокоить Юнга: «Можете быть уверены в постоянстве моего доброжелательного интереса и думайте обо мне как о друге, даже если пишете мне редко».
Призыв Фрейда ни к чему не привел. Если Юнг и отреагировал на его слова, то лишь как на попытку соблазнения. В мае 1912 года он спорил с мэтром относительно табу на инцест, но за этой дискуссией стоял вопрос, по которому они так и не достигли согласия, вопрос сексуальности. Фрейд был явно озадачен; он решительно отказывался признавать, что его дружба с Юнгом обречена. Но Юнг казался раздраженным, как человек уже порвавший с другом и теперь разбирающийся с причинами. Далеко не случайно, что окончательный разрыв был спровоцирован мелким инцидентом.
