«По ту сторону принципа удовольствия» – сложная работа. Сам текст, как всегда, четкий и ясный, но насыщенность новыми необычными идеями, изложенными очень сжато, становится препятствием для быстрого понимания. Но еще более необычными выглядят полеты фантазии Фрейда, такие свободные, каких до сих пор в его трудах не было. Уверенное оперирование клиническим опытом, которым отмечено большинство статей мэтра, даже исключительно теоретических, здесь выражено слабо, если не отсутствует вообще[200]. Еще больше запутывает ситуацию тот факт, что основатель психоанализа снова прибегает к своим обычным утверждениям, что он ни в чем не уверен. «Меня могли бы спросить, – пишет он ближе к концу статьи, – убежден ли я сам, и если да, то насколько, в истинности развиваемых здесь предположений. Я ответил бы, что и сам не убежден и не склоняю к вере других. Точнее: я не знаю, насколько верю в них». Фрейд немного лукавит, утверждая, что предается этому ходу мыслей «исключительно из научной любознательности, или, если угодно, в роли advocatus diaboli[201], который сам черту все же не продается».
В то же время основатель психоанализа заявлял, что доволен тем, что два из трех последних прорывов в теории влечений – расширение понятия сексуальности и введение понятия нарциссизма – представляют собой «непосредственный перевод наблюдений в теорию». Однако третий прорыв – утверждение о регрессивном характере влечений, очень важное для нового дуализма Фрейда, – казался гораздо менее надежным, чем два других. Но даже тут мэтр утверждал, что в его основе лежат материалы наблюдений. «Правда, я, может быть, переоценил их значение». Тем не менее он полагал, что следует принять во внимание и «умозрительные» построения, и отзывы, которые они получили, иногда восторженные, хотя гораздо чаще насмешливые. В начале весны 1919 года, когда Фрейд закончил черновик статьи и собирался отправить его Ференци, он заметил, что немало развлек себя этой работой. Его последователи к этому «развлечению» не присоединились.
«По ту сторону принципа удовольствия» начинается общими словами, затем углубляется в теорию психоанализа: «Течение психических процессов автоматически регулируется принципом удовольствия». Впрочем, по размышлении – с учетом того, что многие психические процессы генерируют неудовольствие, – через две страницы Фрейд несколько смягчает свое категорическое суждение: «В душе существует устойчивая тенденция к проявлению принципа удовольствия». Изменяя формулировки, основатель психоанализа подходил к главной цели этой статьи – пытался показать, что в психике существуют фундаментальные силы, которые последовательным образом сводят на нет принцип удовольствия. В пример он приводил принцип реальности, который имел возможность отсрочить и запретить нетерпеливое желание немедленного удовлетворения.
Само по себе это изменение формулировки не представляет трудностей для традиционного психоанализа – как и утверждение Фрейда, что действующие внутри человека конфликты, особенно по мере созревания психического аппарата, скорее «производят» неудовольствие, чем удовольствие. Несколько примеров, которыми основатель психоанализа поддерживает это положение, никак не назовешь распространенными либо очень вескими, однако он считает их доказательствами или по крайней мере убедительными свидетельствами существования психических сил «за пределами» принципа удовольствия, о которых раньше не подозревали. Один из таких примеров, шутливый и вряд ли убедительный, стал знаменитым: игра fort-da, которой развлекал себя полуторагодовалый внук Фрейда, старший сын Софи. Несмотря на сильную привязанность к матери, маленький Эрнст Вольфганг Хальберштадт был «хорошим» мальчиком и никогда не плакал, когда она ненадолго оставляла его. Малыш играл сам с собой в загадочную игру. Он брал деревянную катушку с намотанной на нее бечевкой, бросал ее за край кроватки и издавал звук «О-о-о-о», который мать и дедушка истолковывали как fort – «уходи». Потом мальчик вытягивал катушку за бечевку и приветствовал ее появление радостным da – «вот». Собственно, все. Фрейд истолковал сие занятие как средство справиться с неприятным переживанием: малыш перешел от пассивного принятия ухода матери к активному воспроизведению ее исчезновения и возвращения. А возможно, он мстил матери – практически выбрасывал ее, словно больше в ней не нуждался.
Игра внука навела Фрейда на размышления. Почему маленький мальчик все время повторяет неприятную для себя ситуацию? Основатель психоанализа не спешил делать выводы на основе одного случая, иллюстрируя известную присказку психоаналитиков: не обобщать из одного случая, обобщать из двух! Но, несмотря на фрагментарность и загадочность материала, который Эрнст Хальберштадт предоставил своему деду, малыш заставил задуматься, действительно ли так велико влияние на психику принципа удовольствия, как предполагали психоаналитики.
