Возможно, энергия Фрейда не угасла, однако он не был машиной для сочинения. Ему приходилось ждать вдохновения, чтобы свободно выражать свои мысли. «Я здесь среди редких красот Альп, – писал мэтр Эрнесту Джонсу из Бадгастайна в августе 1920 года, – довольно усталый, жду благотворного влияния радиоактивной воды и чудесного воздуха. Я привез с собой материал по психологии масс и анализу «Я», но моя голова пока упорно отказывается проявлять интерес к этим серьезным проблемам». Основатель психоанализа работал над ними уже несколько месяцев, медленно, с перерывами. Но когда в голове у него прояснилось, «Психология масс…» стала быстро продвигаться. В октябре ученики Фрейда в Берлине читали черновик, а в начале 1921 года он принялся за окончательный вариант. «Я очень занят, – писал мэтр Джонсу в марте. – Полным ходом идет работа над брошюрой по психологии масс». Примечательно, что у него имелись сомнения относительно сей «брошюры». Отправляя один ее экземпляр Ромену Роллану, Фрейд с помощью самокритики пытался предвосхитить критику: «Не то чтобы я считал эту работу особенно удачной, но она указывает путь от анализа личности к пониманию общества».
В этом предложении сформулирована главная цель статьи «Психология масс и анализ «Я». Фрейд углубился в статьи и монографии, которые специалисты по психологии толпы, от Гюстава Лебона до Уилфреда Троттера, публиковали последние 30 лет, и использовал их как стимул для собственных размышлений. Хотя в конечном счете его «Тотем и табу» оказал на заключительные выводы большее влияние, чем «Психология народов и масс» Лебона, Фрейда интересовал вопрос, что сплачивает группы помимо явного и рационального мотива личной выгоды. Ответ неизбежно уводил его в область социальной психологии, но больше всего в «Психологии масс…» привлекает внимание свободное приложение идей психоанализа к объяснению социальных связей. «Различие между индивидуальной психологией и социальной психологией (или психологией масс), – начинает Фрейд свою работу, – на первый взгляд кажущееся нам столь значительным, при ближайшем рассмотрении теряет почти всю остроту». И действительно, «в психической жизни одного человека другой всегда учитывается как образец, как объект, как помощник и как противник, а потому индивидуальная психология с самого начала является одновременно и психологией социальной».
Утверждение расплывчатое, но с точки зрения психоаналитика абсолютно логичное. Конечно, в 20-х годах ХХ века, как и в последнее десятилетие XIX столетия, Фрейд был готов признать вклад биологического аспекта в состояние души. Но для его социальной психологии важнее то, что, заявляя о единой сути психологии отдельного человека и психологии масс, мэтр дает понять, что психоанализ, несмотря на свой бескомпромиссный индивидуализм, не способен объяснить внутреннюю жизнь человека без учета реалий внешнего мира. С момента рождения младенца бомбардирует влияние других людей, причем в детские годы такое влияние постоянно расширяется и становится многообразнее. В этот период ребенок развивается под воздействием поощрения и пренебрежения, похвал и обвинений, достойного и недостойного примера окружающих. Формирование характера, невротические симптомы, конфликты, в основе которых лежат любовь и ненависть, являются компромиссами между внутренними побуждениями и внешним давлением.
Вот почему, полагал Фрейд, специалист по социальной психологии при анализе сил, удерживающих группы людей, должен в конечном счете вернуться к изучению психических свойств индивидуума, именно тех, которые интересовали психоаналитиков на протяжении четверти века. «Отношение отдельного человека к своим родителям, к братьям и сестрам, к объекту своей любви, – писал мэтр, – к своему учителю и к своему врачу, то есть все отношения, которые до сих пор были преимущественно предметом психоаналитического исследования, могут претендовать на то, чтобы их расценивали как социальные феномены». Разумеется, групповое поведение имеет свои характерные особенности; Фрейд соглашался с Лебоном, что толпа более нетерпима, более иррациональна, более аморальна, более бессердечна и, главное, более свободна, чем отдельный человек. Но толпа, будучи толпой, ничего не создает. Она только освобождает, искажает, преувеличивает черты отдельных людей, ее составляющих. Следовательно, без понятий, разработанных психоаналитиками для личности, – идентификация, регрессия, либидо – никакое социально-психологическое объяснение не может быть полным; оно неизбежно останется поверхностным. Другими словами, психология толпы, а вместе с ней и вся социальная психология является вторичной по отношению к психологии личности. Это и есть отправной пункт Фрейда, которого он упорно придерживался.
