Голоса воинов Этна затихли. Они резко повернулись, вглядываясь в темноту и пытаясь различить в ней очнувшегося сына вождя. От костра отделилась фигура и осторожно двинулась к нам, но Николас одним пылающим взглядом и тихим «Не встревай!» остановил Фабиана. Тот покорно вернулся на место, встревоженно наблюдая за нами издалека.
Николаса совсем не заботило внимание остальных. Он смотрел только на меня, и его лицо все отчетливей омрачалось.
– Ты хоть понимаешь, что сделала? – срывающимся от злости голосом процедил он.
– Вытащила тебя из той дыры! Кстати, не за что, – огрызнулась я, и он сжал зубы.
– Тебя могли убить, – отчеканил он, словно разговаривал с ребенком.
– Но я жива. Все прошло хорошо, чего ты взъелся?
– Чего я взъелся, спрашиваешь? – недобро усмехнулся он, а потом подался вперед и прорычал: – Ты в одиночку пробралась на территорию врага, полную сотен мужчин, готовых сделать с тобой все, что угодно. О чем ты только думала?!
– Я все просчитала. Ничего бы не случилось.
– Это ты тоже просчитала? – Он схватил меня за подбородок так, будто имел на это право, и провел пальцем по синяку, который остался от рук одного из Хири. Снова пробежался глазами по красным пятнам на шее.
Я вырвалась и опустила голову, буркнув:
– Всего лишь синяки.
– Они могли изнасиловать тебя! И я бы ничего не смог сделать! Не смог бы тебе помочь, Фрейя, – хрипло сказал он. В его голос просочилась боль, заставив меня поднять глаза. – Потом они бы сковали тебя цепями, как и меня, и ты бы сидела под землей или грела постель кому-нибудь из них, пока не приехал мой отец. Но все не закончилось бы простым выкупом. Я бы не допустил, чтобы мой клан пролил кровь за меня, но я бы развязал войну, посмей они прикоснуться к тебе!
Я резко посмотрела на него, не веря своим ушам.
Его дыхание стало рваным. Николас попытался сесть прямее и со свистом втянул носом воздух, схватившись за ребра, плотно зафиксированные бинтами.
– Хватит, тебе нужно отдыхать, – срывающимся от эмоций голосом попросила я и потянулась к нему.
Он отмахнулся от моих рук и через силу выпрямился.
– Если тебе так не терпелось принять участие, – едко продолжил он, – могла бы отправиться в отряде моего отца.
– Они действовали слишком медленно. Если бы я поехала с ними, Хири обчистили бы ваш клан, запросив немыслимый выкуп. А так вы ничего не потеряли, и…
– Ты думала только о себе. – Он зло усмехнулся, отчего все внутри меня сжалось.
– Что? – растерянно переспросила я. – Нет, я же сказала…
– Ты действительно так глупа и наивна или только притворяешься? – взорвался он, взмахнув рукой. Я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть, хоть и была твердо уверена, что Ник меня не ударит. – Ты не думала, что провались твой план, – на последнем слове он с издевкой сделал акцент, – то у них в плену оказались бы мы оба, и тогда Этна были бы полностью в их власти.
– Я была осторожна. Хири никак не могли ожидать, что вы пошлете женщину, чтобы тайком вызволить тебя. Для них женщины просто вещи, они не ждут от нас каких-то действий…
Это была моя последняя длинная речь. После Николас не позволял мне вставить ни слова. Он приводил все больше и больше дельных аргументов, рычал, пытаясь донести до меня мысль о безумии моей затеи, говорил о страшных вещах, которые могли со мной случиться.
Его грозный голос разносился по всей поляне, прерывая воинов, сидевших у костра и пытавшихся вести разговоры, делая вид, что не прислушиваются. Николасу явно было больно, его дыхание время от времени прерывалось, а рука судорожно сжималась на повязках, но он не останавливался, – даже сидя возвышаясь надо мной всей своей массивной фигурой.
Мне приходилось сжимать руки в кулаки, оставляя на ладонях красные следы от ногтей, чтобы смотреть ему в глаза. Горло сжималось в спазмах от с трудом сдерживаемых слез обиды. И в какой-то момент я не выдержала.
Подбородок затрясся, живот болезненно скрутило, а глаза защипало, и я опустила голову, бездумно уставившись в землю под его гневные речи. На меня еще никогда так не кричали.
– На земле что-то интересное, Фрейя? – прогремел он.
Я вздрогнула и прикрыла глаза, прежде чем снова посмотреть на него.
Я не верила в Богов, но была готова молиться, чтобы они прекратили эту разрывающую сердце боль. Мужчина, который говорил все эти жестокие слова, не мог быть тем, кто так нежно касался меня в темной комнате.
Однако на этот раз я не смогла долго выдерживать его взгляд. Я сжалась, безучастно глядя на гладь воды, которая колыхалась в миске от легкого ветерка.
Слова Ника слились в едва различимый гул.
– Ты совершенно безрассудная! Ну почему? Почему ты не могла хотя бы раз послушаться меня? – последнее, что я услышала.
Я не собиралась отвечать. Но та маленькая девочка внутри меня больше не могла терпеть. А может быть, она уже просто достаточно выросла.
– Да потому что однажды я уже опоздала! – закричала я. Слезы, сдерживаемые с таким усердием, хлынули речным потоком, застилая глаза. – Однажды я уже лишилась всего, что любила. И не могла… не могла потерять последнего, кто мне дорог!
Все стихло.
