Спине стало прохладно, и крохотные пальцы выскользнули из моей ладони. Ощущая яростное бессилие, я резко развернулась. Арья уронила меч на землю и заломила руки, все еще мужественно сдерживая слезы. При упоминании отца в ее глазах появилось затравленное выражение, но следующие слова Николаса ударили по ней с еще большей силой.
– Тебе никогда не стать воином. Я отдал тебе приказ, но ты его ослушалась. Войску не нужны люди, которые не умеют повиноваться.
По ее розоватым щекам покатились ручейки слез. Арья громко шмыгнула носом и умчалась прочь.
Я ждала, надеялась, что она обернется, но темный силуэт исчез за первым же углом. Вина и сожаление стиснули горло.
– Как ты мог? – рявкнула я.
Скрипя зубами, Николас еще некоторое время смотрел ей вслед, а затем переключил внимание на меня.
– Больше не приближайся к ней, – бросил он, после чего наклонился, поднял меч и пошел обратно.
Я так и застыла с открытым ртом.
– Ты серьезно вот так просто уйдешь от разговора, сын Аяна? – тихо задала вопрос, хотя внутри у меня все кипело.
Николас остановился. Он сделал несколько глубоких вдохов и только тогда соизволил вернуться. Наверное, это должно было его успокоить, но по взгляду стало ясно, что ему пора менять метод.
– Не лезь в чужую хижину со своими правилами, – процедил он. – Мало того, что ты даешь ей ложную надежду, так еще и подвергаешь опасности. У женщин свои обязанности, у мужчин – свои. И если в твоей деревне дела обстояли не так, это не значит, что нужно нарушить порядок здесь. В Этна боевому искусству обучаются только мужчины.
Больно. Но я не собиралась отступать, не отстояв честь девочки.
– Вот поэтому вы до сих пор и не набрали войско для борьбы с Кезро. – Николас оскалился и шагнул было ко мне, но меня было уже не остановить. – С чего ты взял, что женщинам там не место, что они слабее и бездарнее? Эти мальчишки, – я махнула рукой в сторону площадки, – и вполовину не горят таким желанием, как Арья. Возьмись ее обучать, и она вырастет талантливей всех их, вместе взятых. Самым ценным воином, готовым на все ради своего клана. И не только она! Нельзя придерживаться стереотипов. Позволь женщинам сражаться, и, я уверена, желающих появится немало…
– Эти
Я вздрогнула.
– Довольно, – тихо, но твердо произнесла я. – Не смей говорить о них так. Они не были бойцами.
– Это всего лишь правда, Фрейя, – более спокойно сказал Ник, пристально глядя на меня. – Она режет больнее самого заточенного клинка, но тебе нужно, наконец, принять ее. Твоей деревни больше нет.
– И я пытаюсь помочь тебе не потерять свою, – выдавила я и прикрыла глаза. Когда снова открыла их, он стоял прямо передо мной и, сдвинув брови, наблюдал за тренирующимися. – Не важно, кто ты. Главное – насколько сильно твое желание.
– Для каждого из парней честь – сражаться за свой дом.
– Так удостой этой чести и других. Они заслуживают этого не меньше.
– Тебя ждет Сахаар, – перебил он и, заметив, что меня это разозлило, добавил: – А меня парни.
До колодца мы дошли вместе. Прежде чем уйти, Ник молча поднял тяжелое ведро и перелил воду в мое.
– Я зайду за тобой на закате.
– Календулы мало, чистотела тоже, мать-и-мачеха… – Сахаар с головой залезла в мешок, – закончилась.
Она выпрямилась, подняв в воздух целое облако пыльцы и соринок. Отряхнула руки и раздраженно пригладила волосы, как будто все эти махинации с запасами испортили ее прическу, которая и в обычное время выглядела так, словно она ныряла в мешки не переставая.
– Видимо, придется идти в лес.
– Хотите, я пойду с вами? – предложила с надеждой. Я так давно не ощущала лесной прохлады и уединения, что одна только мысль об этом заставляла сердце заходиться в волнительном предвкушении.
– Еще чего! И так целыми днями крутишься под ногами, никакого покоя старухе. – Ворча себе под нос, она собирала по комнате плетеные корзинки и насаживала часть из них на выпирающие части трости. – Не говоря уже о том, что тебе не позволено уходить дальше поселения.
– Как будто мне есть куда бежать, – буркнула я.
– Свобода манит. Особенно тех, кто однажды познал ее вкус, – заметила Сахаар.
– Вы даже ни разу не спросили, как я здесь оказалась.
– Мне неинтересно. – Она пожала плечами, открыла входную дверь и замерла, хмуро уставившись на что-то. – А тебе что здесь нужно?
Раздался громкий жалобный скулеж, и в дверной проем просунулась черная голова Ласки. При виде меня она приветственно тявкнула и попыталась протиснуться внутрь, но, видимо, забыла, кем была хозяйка дома.
– Ник не взял ее с собой?
– Это тебе не волк, – хмыкнула старушка, грубо отпихивая собаку с порога. – На охоте она будет только мешать. Хотя, конечно, лучше бы взял. – Тяжелый вздох, полный сожаления. – Гляди, потерялась бы наконец.
Дверь скрипнула, а потом с шумом захлопнулась. Но перед этим я услышала: «Не скучай».
