Когда Делия отвлеклась на глоток молока, девочка раскрыла ладонь, и на стол со стуком приземлилась деревянная фигурка волка.
– А это правда, что раньше ты жила с волками?
Делия поперхнулась и строго посмотрела на дочь.
– Летиция!
– Нет-нет, все в порядке, Делия. Мне не сложно ответить, – убедила я ее и кивнула малышке, дергавшей в нетерпении ногой. У нее тут же заинтересованно округлились глаза.
– О-го! А где твоя семья?
Мать легонько пнула дочь под столом и свирепо уставилась на нее. Вот только никак не остудила порыв ребенка.
– Полгода назад, – спустя мгновение заговорил я, глядя в собственное отражение на дне кружки, – на мою деревню напал враг.
– Кезро? – испуганно шепнула девочка, подавшись вперед.
– Да. – Я сглотнула и продолжила: – Они… разрушили все, и я осталась одна. Той же ночью в лесу меня окружила стая волков. Я готовилась к смерти, но вожаки не тронули меня. Не знаю, что их остановило.
– И что было дальше? – выдохнула малышка.
– У меня не было сил охотиться из-за болезни, и на третий день главная волчица принесла мне заячью тушку. Немного окрепнув, я день ото дня бездумно бродила по лесу, а волки бежали следом, хоть и держались на расстоянии. Только светло-серая волчица, Легенда, осмеливалась подойти ближе. Ее всегда охранял огромный черный волк. Я звала его Лидер.
А потом наступила зима…
Я опускала многие подробности из-за Лети, но рассказ все равно вышел долгим. Я поведала о том, как члены стаи принимали меня, о наших охотах и длинных, холодных зимних ночах. Поведала о том, как выслеживала диких животных, чтобы воспользоваться их шкурой и укрыть бившееся в ознобе тело. Как прижималась к бокам волков, как они защищали меня от опасности, делились едой. Как показывали свой мир.
Женщина и ребенок с серьезными лицами ловили каждое мое слово, и порой я краем глаза замечала, как их кожа покрывается мурашками. Ложки перестали мерно стучать по мискам, а позабытое рагу давно остыло.
Я не знала точно, в какой момент звук моего голоса начал сливаться с тихим скрежетом. Замолчав, я обернулась и увидела сидящего на скамье в прихожей Николаса. Он несколько рассеянно точил лезвие своего топора, явно прислушиваясь к разговору.
– Люди боятся их. Истребляют без сожалений, лишь бы сберечь свою шкуру или получить вознаграждение. В то время как волк при виде опасности обходит ее, лишнего не берет и забавы ради не убивает. Они куда достойнее людей. Нам среди них нет места.
– Но тебя они приняли, – возразила Лети.
– Чтобы стать частью стаи, мне пришлось похоронить в себе человека.
Малышка затихла и задумчиво свела брови к переносице.
Скрежет прекратился.
Я оглянулась и встретилась глазами с Ником. Его лицо словно было высечено из камня, а взгляд не выражал ничего. Но потом я разглядела в нем слишком многое.
Я поднялась из-за стола, подошла к котелку и до краев наполнила еще одну миску. Сверху положила ломоть хлеба и налила в кубок молока из кувшина.
– Затем Кезро пришли за мной. Вернулись, чтобы закончить начатое.
– А что потом? – В нетерпении подпрыгнула Лети.
– Потом… – Я направилась к Нику, который не сводил с меня взгляда. У меня сбилось дыхание. Я остановилась и, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, закончила: – Потом меня спас твой брат.
Николас отложил топор и медленно забрал протянутый ему ужин. Его палец слегка коснулся моей ладони, и я, почувствовав, как предательское сердце ускорило бег, поспешила вернуться к столу. Ник почему-то остался на месте.
– У меня самый лучший брат! – с гордостью заявила Летиция, когда я села на стул. – А ты скучаешь по своей семье? – грустно спросила она.
– Каждый день, – тихо ответила я. – По брату и маме. Отца я почти не помню. Он умер, когда я была совсем маленькой. У меня в памяти осталось только его имя – Теон.
– Что? – раздался хриплый, почти не знакомый мне голос.
Сперва я увидела, как побледнела Делия и расширились ее глаза. И только потом обернулась. В дверном проеме, напрягшись, застыл вождь клана.
Я вскочила с места и непонимающе взглянула на Ника, но тот уже стоял на ногах и с неверием смотрел на меня.
– Имя отца, – прохрипел Аян, – повтори.
– Теон, – осторожно произнесла я, чувствуя нарастающее волнение.
Лицо вождя вмиг стало белым, как снег. Он пошатнулся и тяжело осел на скамью. Губы его без перерыва шептали: «Не может быть. Не может быть».
– Вы знали моего отца? – с замиранием сердца выдавила я.
– Девочка, – он поднял на меня глаза, и в свете свечей я увидела в них блестевшие слезы, – он был мне как брат.
