И прежде чeм Робартс мог остановить его, он поспeшно вышел из комнаты и, не простясь с прочими членами семейства, отправился домой как пришел, пeшком, по грязи, пройдя таким образом в это утро четырнадцать миль, чтоб исполнять взятое им на себя поручение.
несколько часов мистер Робартс не выходил из своего кабинета. Оставшись один, он запер дверь на ключ, и сeл у стола, раздумывая о настоящей своей жизни. Около одиннадцати часов к нему постучалась жена, не зная здeсь ли еще гость; никто не видeл как ушел мистер Кролей Но Марк веселым голосом попросил ее не прерывать его занятий.
Будем надeяться, что его размышления послужили ему в пользу.
Будем надeяться, что эти часы раздумья не пропали для него даром.
Охотничий сезон приближался к концу; великие и сильные барсеширскаго мира начинали подумывать о лондонских увеселениях. Мысль об этих увеселениях всегда неприятно дeйствовала на леди Лофтон; она охотно проводила бы круглый год в Фремле-Кортe, если-бы, по разным важным причинам, не считала своею обязанностью ежегодно побывать в столицe. Всe прежде-почившия леди Лофтон, и вдовствующия и замужния, постоянно провожали сезон в Лондонe, пока старость или болeзнь совершенно не отнимали у них сил, а иногда даже и послe этого срока. Притом, она полагала, и может быть довольно справедливо полагала, что она каждый год приносит с собою в деревню какие-нибудь плоды подвигающейся цивилизации. И в самом дeлe, могли ли бы иначе проникать во глубину селений новые фасоны женских шляпок и лифов? Иные думают, конечно, что новeйшим фасонам и не слeдует распространяться дальше городов; но такие люди если-б они были вполнe послeдовательны, должны бы сожалeть о времени, когда пахари раскрашивали себe лицо красною глиной, а поселянка одeвалась в овечьи шкуры.
По этим и по многим другим причинам, леди Лофтон постоянно отправлялась в Лондон около середины апрeля и оставалась там до начала июня; но для нея довольно тягостно тянулось это время. В Лондонe она не играла видной роли. Она никогда не добивалась такого рода величия, никогда не блистала в качествe дамы-патронессы или законодательницы моды. Она просто скучала в Лондонe, и не принимала участия в городских развлечениях и интересах. Самыя счастливыя минуты ея были тe, когда она получала извeстия из Фремлея, или писала туда, спрашивая новых подробностей о мeстных событиях.
Но на Этот раз ея поeздка имeла цeль особенно близкую ея сердцу. У ней должна была гостить Гризельда Грантли, и она намeревалась употребить всe старания, чтобы сблизить ее с сыном. План кампании был слeдующий: архидьякон и мистрисс Грантли должны отправиться в Лондон на один мeсяц, взяв с собою Гризельду; а потом, когда они вернутся в себe в Шанстед, Гризельда поселится у леди Лофтон. Это распоряжение не вполнe удовлетворяло леди Лофтон: она знала, что мистрисс Грантли, не так рeшительно устраняется от клики Гартльтопов, как бы слeдовало ожидать послe семейнаго трактата заключеннаго между ею и миледи. Но, с другой стороны, мистрисс Грантли могла извинить себя непростительною медленностью, с которою лорд Лофтон вел свои дeла относительно ея дочери, и необходимостью имeть в виду и другое прибeжище, в случаe неудачи с этой стороны. Неужели до мистрисс Грантли дошли слухи об этой злополучной платонической дружбe между лордом Лофтоном и Люси Робартс?
Под самый конец марта пришло письмо от мистрисс Грантли, которое еще увеличило безпокойство леди Лофтон и ея желание перенестись поскорeе на самыя театр войны, чтоб имeть Гризельду Грантли в собственных своих руках. Послe нeкоторых общих извeстий о Лондонe и лондонском обществe, мистрисс Грантли перешла к семейным дeлам.
