С минуту Стасик сомневался. Он и без того не рад был, что пришлось поделиться информацией о Максе, а тут еще показать его фотки – как, если это личное, если это хочется оставить только для себя? Будь его воля – запер бы блондина в квартире и не выпускал никогда, чтобы никто даже вскользь не мог пройтись по нему взглядом, не говоря уже о разглядывании в упор. Такой эгоизм, ранее не свойственный характеру, удивил самого Стаса и даже немного испугал, именно благодаря этому он и согласился:
- Ну, есть кое-что… - голос звучал слегка недовольно и с нескрываемым сомнением, но Аню это не проняло, и она терпеливо дождалась, пока Стас откопает в телефоне специально созданную папку и выведет на экран фотографию Максима.
Пару секунд девушка молча смотрела, кусая нижнюю губу и хмуря брови, а потом, вернув изведшемуся ожиданием Стасу телефон, проговорила:
- И ты еще удивляешься, как в такого втрескался? Смотри, не упусти его… герой-любовник.
Была в ее тоне мимолетная нотка, насторожившая Стаса, заставившая его думать об этом разговоре, прокручивать его в голове, вспоминать раз за разом. Аня не произнесла этого вслух, но не догадался бы только идиот: намекала она, что если не взять это дело в свои руки, то найдется кто-нибудь посмелее, порисковее, и тогда Стасу останется только стоять в стороне, наблюдать за Максом со стороны и, возможно, иногда кататься на велосипеде. С ним и с его девушкой. Или с ним и с его парнем.
Пожалуй, именно благодаря этому разговору с Аней брюнет перестал сомневаться в себе и в своем будущем – теперь он точно знал, что ему надо, вот только оставалось непонятным, как этого достичь, ведь опыта в «голубых» отношениях у Стаса никакого не было. Парень думал над этим больше недели, но ничего не смог решить, не придумал ни единого варианта, кроме самого радикального – сказать о своих чувствах прямо.
Ударить в лоб. Пан или пропал. Все или ничего.
Стаса захлестывал непонятный восторг пополам со страхом, когда он представлял себе это. Пытался вообразить реакцию Максима, и не мог. Знал точно, что блондин по морде не врежет и по известному адресу не пошлет. Может, съязвит что-нибудь или спокойно откажет. Или выдаст что-нибудь такое, какой-то факт из своей биографии, упущенный ранее, который разрешит все без лишних вопросов – например, окажется, что он женат. Вряд ли, конечно, но жизнь слишком непредсказуема, чтобы быть уверенным хоть в чем-то.
Окончательно решив ничего не придумывать и сказать Максу обо всем честно, Стас тянул с этим, набираясь смелости, до дня рождения блондина. «Вот, - думал он, - отпразднуем событие, он как раз будет на позитивной волне, и тогда уж…»
Холодной октябрьской субботой («Мама дорогая, только что ведь было лето!») Стас пришел на квартиру к другу с самого утра – уже недели три как у них была особая договоренность: не нужно никакого подарка, только приготовь еду. Стас, услышав первый раз такую просьбу, заартачился, завозмущался, мол, его эксплуатируют все, кто только может, но Максим был непреклонен. Да и недовольство брюнета было по большей части напускным, поэтому он в итоге согласился, и теперь старательно корпел над бисквитным тортом, одновременно косясь на духовку, в которой запекалась курица, и следя за Максимом, нарезавшим рядом салат.
Вскоре начали собираться гости. Немногочисленными друзьями блондина были бывшие сокурсники – два журналиста из местной газеты, работавшие над ежедневными новостями, девушка, писавшая статьи для интернет-издания и делавшая для него же переводы с английского, и парень, ведущий какую-то молодежно-музыкальную передачу на не слишком популярном канале.
Последний, Саша, явился впритык по времени, как раз когда Стас готов был рвать и метать, потому что курица, зараза такая, перегревалась в духовке, а соус наоборот остывал, и сделать с этим ничего было нельзя.
- Ну наконец-то! – почти взвыл из кухни Стас, услышав звук открывающейся двери и радостный незнакомый голос, поздравлявший Макса с взрослением. – Еще пять минут, и сам бы жрал эту гребаную курицу!
- Это кто там орет, твой личный повар?
- Что-о-о?! – разозлившись окончательно, брюнет выскочил в коридор, вызвав тем самым приступ всеобщего хохота – деревянная лопатка в руке и фартук, который Стасик забыл снять, не оставляли никаких сомнений в том, что это именно повар.
- Ничего, ничего, - Максим, подозрительно улыбаясь, приобнял Стаса за плечи и развернул обратно в сторону кухни. – Я очень ценю твою помощь.
Эти слова моментально успокоили вспылившего кулинара и он, поворчав еще немного для вида, переоделся наскоро и присоединился к компании.
