Но где сейчас взять ту сумму, которую назвал Пётр. Лабецкий и сам представлял, сколько может стоить эта вожделенная должность, не зря же он проводил время в сауне в обществе главных врачей. Хорошо выпив, они расслаблялись и делились друг с другом самой конфиденциальной информацией. Правда, Лабецкого напрягал сам факт переговоров с начальством, но Пётр его успокоил: всё очень просто. Сначала первый разговор тет-а-тет с руководителем комитета о желании занять соответствующую должность. Разговор этот должен иметь достаточно прозрачную окраску. Затем вторая беседа, завершающаяся лёгким жестом с конвертом в руке… Этот жест больше всего смущал Лабецкого, но Пётр и здесь его успокоил: жест этот нисколько не смутит хозяина кабинета…
Итак, где достать денег? Лабецкий только что купил в кредит первую в жизни иномарку, оставалось только на достаточно безбедное существование, но ничего лишнего… С генералом они так и не сблизились, старика очень раздражали непонятные отношения зятя с дочерью и его увлечение спиртным. Лабецкий не любил кого-то о чём-то просить, унижаться его даже тюрьма не научила. Но ради светлого будущего можно было рискнуть… И при всём при этом он прекрасно понимал, что стоит у первой ступени той загадочной лестницы вверх, ведущей вниз. Но спускаться вниз всегда легче, чем всю жизнь на четвереньках карабкаться наверх… И утром с началом рабочего дня он направился прямо на службу к своему тестю.
Несколько раз предъявив охране паспорт и служебное удостоверение, Лабецкий, наконец, добрался до приёмной. Он сообщил адъютанту о своих родственных связях с генералом, и уселся на высокий жёсткий стул. Мимо него в кабинет командующего потоком проходили офицеры разных званий, и Лабецкий приготовился к долгому ожиданию. Но, к его удивлению, достаточно скоро генерал сам открыл дверь своего кабинета и пригласил его войти. Они коротко пожали друг другу руки. Генерал вопросительно взглянул на зятя, которого видел впервые в своём служебном кабинете. Лабецкий не умел и не любил всяких витиеватых подходов к главному вопросу, да и задерживать генерала тоже было неловко. Он просто и коротко попросил денег.
— Деньги? — Генерал удивился. — Я думал вам хватает… Сколько?
Собрав всю свою волю в кулак, он назвал требуемую сумму.
Генерал удивлённо воззрился на него.
— Я не спрашиваю, зачем они тебе, но всё же такие деньги…
— Мне сорок лет, Владимир Романович… Эти деньги нужны мне для того, чтобы получить должность главного врача в одной из небольших больниц… Иначе я так и буду до самой пенсии перекладывать бумажки… Большие должности в медицине в наше время покупаются… И, наверно, не только в медицине…
Генерал побагровел. Лабецкий подумал, что он сейчас укажет ему на дверь, но тесть сдержался и нервно заходил по кабинету.
— «В наше время»… — Повторил он слова зятя. — Это ваше время… — Он подчеркнул слово «Ваше». — Вот в наше время…
Лабецкий вдруг возликовал. Словно гора упала с его плеч, он задышал свободно и радостно. Он больше не стал слушать генерала: всё было понятно. По-военному повернувшись кругом, Лабецкий лёгкой походкой вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Эту ночь он проспал сладко и долго, как младенец.
На следующий день генерал передал через Веру нужную сумму. Это была судьба. Сердце на мгновение сделало паузу, а потом забилось часто и звонко. Лабецкий коротко объяснил жене, зачем ему нужны такие деньги. Она поставила на него свои прозрачные серые глаза и спросила только, скоро ли он сможет вернуть отцу этот долг. Лабецкий уверенно ответил, что скоро. Мысли его стали ясными и свежими, как никогда. И с открытыми глазами, отлично сознавая, что делает, он твёрдо ступил на первую ступень той самой коварной лестницы… Правда, он успел дать себе честное слово, что эта ступень будет в его жизни единственной. Но это была не лестница, это был эскалатор, который плавно понёс его вниз. И Лабецкому вдруг понравилось это плавание. Он отключил в себе мыслительный процесс и запретил своей совести когда-либо высовываться. Он больше не сопротивлялся.
