В середине дня меня вызвал к себе главный врач. Я редко хожу без повода на «хоздвор» — так с моей лёгкой руки называют сотрудники нашей больницы длинный коридор, где расположены кабинеты главного, двух его замов, экономистов, статистики, бухгалтерии и прочих хозяйственников, которых у нас великое множество. Ставки медсестёр и санитарок каждые полгода неуклонно сокращаются, и вместо них появляются всё новые и новые лица в бухгалтерии и в хозяйственной службе. Идти к главному мне очень не хотелось. Несколько дней назад я опять круто с ним поскандалила. После получки, как всегда, запил мой ординатор Олег Степаныч. А второй доктор неожиданно свалился с тяжёлым гриппом. И осталась я в нашем отделении одна одинёшенька. Отсидев в больнице безвылазно своё дежурство и два чужих, я написала докладную главному врачу и начмеду, которые и без того были в курсе моих проблем, но тихонько отсиживаясь в своих кабинетах. Предупредив на всякий случай дежурного хирурга и реанимацию, отработав положенные по графику часы, я оставила отделение на Наталью, которая в этот день дежурила, и демонстративно отправилась домой. Впрочем, какая уж тут демонстрация! На каждой кочке спотыкалась — так устала. Брела по нашему, плохо освещённому лесопарку, вдоль покрытого лёгким ледком озера и старалась дышать поглубже, чтобы освободить свои замученные туберкулёзной больницей лёгкие. Острый месяц помогал светить тусклым фонарям, дорожка была хорошо протоптана десятками пар ног наших больных и сотрудников, и лёгкий морозный ветерок помогал мне делать поочерёдно вдох и выдох. Конечно, дышится здесь удивительно легко, финны были не дураки, открывая здесь госпиталь. Больница стоит на самом берегу большого озера, кругом хвойный лес. До города далеко, и ближайший посёлок в пяти километрах отсюда… О чём-то думать сейчас не было сил, но когда я поравнялась с мостками… Наше красивое озеро разделено на два круглых блюдца узким перешейком, через который перекинут хлипкий мостик. Мы каждый день ходим по этим мосткам на работу и обратно, по ним гуляют наши больные. С риском для жизни, между прочим. Мостки эти давно прогнили, сквозь шаткие доски можно рассматривать незамерзающую протоку внизу, а перила вообще держатся чисто символически. Завхоз каждую неделю докладные начальству пишет, а мы больных запугиваем, только бы здесь поменьше топтались. Но это мало помогает. Берег озера очень красивый: вокруг красные гранитные скалы, валуны, на которых летом втихаря загорают наши подопечные, которым это запрещено по болезни. У подножия старых сосен буйно разрослись лиственная поросль и огромные, всегда влажные папоротники. Именно здесь, в этих густых зарослях в тёплое время года пышно расцветают романы и назначаются свидания, метко прозванные выздоравливающими больными «кустотерапией». Приучить молодёжь гулять где-нибудь в центральной части парка по асфальтовым дорожкам и сидеть на садовых скамеечках, а не шастать через мостки туда и обратно совершенно невозможно… Сколько потрачено слов, чтобы убедить нашего главного привести этот мостик в порядок! Но наш начальник пешком не ходит, ездит по шоссе через главные ворота. В общем, «сытый голодного не разумеет», что ему до наших мостков!..
