Итальянские войска в Первую мировую тоже внесли свой вклад в прогресс страшного искусства членовредительства. Потомки римских легионеров чаще всего предпочитали загрязнение ранок на коже безотносительно природы их происхождения. В ход могли идти бензин, грязь или даже фекалии. Другие королевские солдаты, словно потребители синтола в наши дни, вводили себе под кожу оливковое масло либо нефть. Третьи — решались облиться серной кислотой или едкой щелочью. Прободение барабанных перепонок или повреждение роговицы глаз щепкой практиковалось реже — видимо, ввиду высокого риска необратимости последствий. В 1917 году девятнадцать выходцев из Сицилии вместо глазных капель воспользовались гноем от больного гонореей однополчанина. Четверо из них ослепли навсегда, зрение остальных надолго ослабло вдобавок к тюремному заключению на срок до 15 лет.
Пулю себе в ногу или руку итальянские фронтовики пускали нечасто. Всплеск случаев «самострелов» в начале войны несколько месяцев спустя, а именно к концу 1915 года, практически сошел на нет. Да и те редкие инциденты подчас оборачивались грустными курьезами. Чего стоит, например, солдат, перед выстрелом в ступню снявший ботинок, затем обувшийся и приковылявший в полевой госпиталь с видом раненого австрияками![841]
Статистику «самострелов» в германской армии трудно назвать прозрачной. Десятилетие спустя после окончания Первой мировой войны Баварский военный архив оценил это явление как происходившее относительно часто. При этом, судя по хранящимся в Мюнхене документам, из 28 солдат 2-й пехотной дивизии, подозреваемых в саморанении, были осуждены лишь семеро[842]. Но усталость от войны не проходила для немцев бесследно: в августе 1918 года лишь зафиксированные случаи членовредительства исчислялись 3500, еще через три месяца эта цифра превысила 5100 инцидентов[843]. Кроме того, 3828 солдат и офицеров кайзеровской армии в военное время свели счеты с жизнью. И это минимальное число, в котором не учтены случаи суицида, представленные как гибель в бою для семей самоубийц из элементарного сочувствия к ним[844]. Бытовало в кайзеровской армии и свое заветное слово:
«Вильгельм играет Францу и радуется его танцу». Лубок периода Первой мировой войны
В армии Дунайской монархии «самострелы» начались еще осенью 1914 года на Сербском фронте. Без малого половина из пяти сотен солдат с ранениями пальцев не могли не озадачить медиков:
В 1917 году дивизионный трибунал в Мостаре так мешкал со следствием о членовредительстве с сотнями подозреваемых, что многие из них успели отбыть к новым местам несения службы[846]. Национальный состав «самострелов» был достаточно пестрым. По отдельным наблюдениям, чаще других на самоувечье решались чехи и австрийские немцы, за ними шли венгры, поляки и румыны[847]. Впрочем, тему симуляций в австро-венгерской армии периода Первой мировой превосходно раскрыл еще писатель Ярослав Гашек.
Наконец, о членовредительстве в армии Османской империи известно лишь то, что оно имело место на Кавказском фронте Первой мировой войны, а в профилактике «самострелов» турки полагались на авторитет имамов[848]. С куда большей охотой турецкие историки пишут о саморанениях индийских войск на Месопотамском фронте в ходе осады Кут-Эль-Амары в декабре 1915 — апреле 1916 годов[849].