Войска же армий Центральных держав подчас не гнушались и неприкрытым святотатством. В 1915 году в зоне неприятельской оккупации, кроме прочего, временно оказалась Почаевская лавра. Австрийские войска выселили монахов в лагерь для военнопленных, главный храм превратили в костел, а в двух других устроили кинематограф и офицерский ресторан[1040]. Впрочем, они наслаждались комфортом недолго: весной 1916-го в ходе Брусиловского прорыва Почаевская лавра была освобождена.
Конечно, к этому времени сомнения морального характера в связи с ежедневной необходимостью убивать, с ограниченными фронтовой обстановкой возможностями соблюдать посты и исполнять религиозные обряды, способствовали массовому обмирщению войсковой среды. Но даже на третий год тяжелейшей войны русские солдаты, близкие к безумию от одной лишь усталости, не оставались совершенно глухи к слову пастырей.
Молитва на передовой, у деревни Коснище в Волынской губернии, 15 (28) апреля 1916 года. Рисунок художника А. Н. Семенова
Немало священнослужителей находились в неприятельском плену. Рядовой 107-го пехотного Троицкого полка Митрофан Руденко был очевидцем того, как германский солдат бил по щекам взятого в плен православного священника и плевал ему в лицо. В лагере Альтграбов комендант лагеря Вебер, встретив престарелого дивизионного священника, остановил его и, сделав замечание за недостаточно низкий поклон, несколько раз ударил рукой по лицу[1042]. При этом приказом по 1-й русской армии еще от 17 (30) сентября 1914 года неприятельских священников предписывалось брать в плен лишь в случае их добровольной сдачи, как некомбатантов. Не случайно весной 1916 года по инициативе протопресвитера Г. И. Шавельского при Синоде была учреждена специальная комиссия, в задачи которой входило