Фронт и тыл Великой войны полностью

Утром 30 июля (12 августа) 1916 года медики хватились Мрняка. Обычно тот отправлялся в город за покупками, и это объяснение ненадолго устроило всех. Чуть раньше Гутковский объявил, что пять-шесть излечившихся офицеров могут быть отправлены в лагерь. Затем его тоже заподозрят в содействии побегу, но пока поводов для тревоги не наблюдалось. Правда, Цесарский явился к банщику и сообщил, что генерал Корнилов нынче будет мыться не в 9 часов утра, как обычно, а после обеда: ему-де нездоровится. Забрав порции завтрака и обеда для генерала, денщик отнес их в палату. «Я догадывался, что генерал Корнилов собирается сбежать… Я его отговаривал. — сознавался в тот же день на допросе Цесарский. — Еще в лагере в г[ороде] Лека я один раз заметил, что у генерала очень много 1000-кронных купюр. Я не знаю, откуда были эти деньги. В пятницу в 8 ч[асов] вечера генерал попросил меня принести воды в тазике для мытья. Раньше в такое время никогда этого не просил. В субботу утром я принес генералу в его палату чай. Его там уже не был, но я нашел письмо, которое он оставил для меня на столе. В нем генерал приказывал, чтобы я ничего не сообщал австрийскому главному врачу до момента обнаружения его побега. Также приказывал сжечь это письмо после прочтения, что я и сделал. Потом я пошел забрать еду для генерала, вернулся в его палату и сам съел половину порции»[1048]. Корнилов не объявлялся; доктор Рутковский твердил, что тому приходится подолгу находиться в уборной. Но когда заведующий аптекой продемонстрировал записку от Мрняка и 20 крон, начался переполох. В полицию и военные части вокруг Кошега было отбито свыше ста телеграмм.

Генерал с фельдшером бежали вместе. Мрняк попался австрийским пограничникам, загремел на каторгу и вышел на свободу только в 1918 году. Корнилов три недели кряду скрывался от преследования в гористо-лесистой местности, пока в конце августа не перебрался через Дунай в Румынию, свежеиспеченную союзницу России. Несколько дней спустя он уже был торжественно принят в Ставке — пущей выразительности ради в изорванном обмундировании и с орденом Св. Георгия 4-й степени на груди.

Генерал Корнилов, уже на посту Верховного главнокомандующего Русской армией

Когда генерал Корнилов вновь будет бежать из заключения — уже в России, в ноябре 1917 года, после освобождения генералом Духониным из Быховской тюрьмы, вместе с ним на Дон отправятся всадники Текинского конного полка[1049]. Эта кавалерийская часть была сформирована из туркмен-добровольцев в самом начале Великой войны — 29 июля (11 августа) 1914 года. «В бою под Сольдау, на германской земле, впервые видел новые конные части нашей армии из туркмен. В громадных папахах и халатах, на которых так странны погоны и кривые дореформенные сабли, они так похожи на каких-то древних монголов-воителей…» — писал осенью того же года военный корреспондент Ф. Купчинский[1050].