В декабре 1916-го отрядом особого назначения при штабе Румынского фронта был предпринят рейд в оккупированный немцами город Бузео. В ходе его младший унтер-офицер Иналдыко Асламурзаевич Джикаев и еще несколько охотников пробрались в город и подожгли паровую мельницу. Награды за диверсию получили всего семеро человек, у Джикаева с Георгиевским крестом 1-й степени собрался «полный бант»[1121]. Сам же отряд особого назначения был одним из множества подразделений и частей, действовавших на Русском фронте еще с весны 1915 года. Они являлись преимущественно конными: оставшиеся не у дел на полях сражений Первой мировой офицеры кавалерии охотно брались «действовать по тылам противника, разрушать пути сообщения и телефонно-телеграфные линии, уничтожать обозы, склады и штабы противника», а для этого исключительно важна была мобильность. Организацией диверсионных отрядов заведовал походный атаман всех казачьих войск великий князь Борис Владимирович, им покровительствовал командующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов, не случайно именно там они формировались наиболее интенсивно. Другое дело, что к концу осени 1915-го линия фронта застыла, достичь неприятельского тыла и устроить лихой набег в духе Отечественной войны 1812 года теперь было куда сложнее. Ставка возлагала на диверсионные отряды определенно больше надежд, чем война открывала для них возможностей для ведения партизанской борьбы. Примеры успешных действий отрядов особой важности с феноменальной результативностью еще в 1915-м, безусловно, известны. Партизаны 8-й армии под командованием подполковника 11-го Чугуевского уланского полка А. А. Остроградского «изрубили 20 германских офицеров, врачей, чиновников и около 600 нижних чинов» в Невеле на реке Струмень ночью с 14 (27) на 15 (28) ноября, потеряв пятерых человек убитыми, а троих офицеров и 46 нижних чинов ранеными. Несколько дней спустя, ночь с 20 на 21 ноября (с 3 на 4 декабря) намокла от крови при набеге пешего отряда численностью 250 человек — военнослужащих Оренбургской казачьей, 9 и 11-й кавалерийских дивизий на Кухотскую Волю: до четырех сотен убитых и пяти военнопленных немцев против одного убитого, трех десятков раненых и двоих пропавших без вести русских[1122]. В 1916 году казачьи отряды отличились на Персидском фронте, а на Европейском театре военных действий занимались в основном разведкой. Некоторые офицеры отрядов особого назначения впоследствии прославились в ходе Гражданской войны в России — увы, не только подвигами, но порой и беспримерной жестокостью. Среди них — есаул Б. В. Анненков, полковник А. Г. Шкуро, штаб-ротмистр С. Н. Булак-Балахович, есаул Р. Ф. Унгерн-Штернберг, подпоручик Л. Н. Пунин. Трое последних служили вместе в знаменитом конном отряде Особой важности атамана Пунина в годы Первой мировой[1123].
Возвращаясь к ней: рядовой 400-го пехотного Хортицкого полка Иосиф Степанович Директор не являлся партизаном, но был «своей неустрашимостью и молодцеватой удалью известен в роте», что и доказывал на деле. В разведке ночью с 7 (20) на 8 (21) декабря 1916 года он шел в авангарде, был дважды ранен в бедро и палец правой руки, однако отказался от перевязки ран и остался в строю.
Наступал 1917 год… Рядовой 496-го пехотного Вилькомирского полка Федор Дмитриевич Богданов был дважды ранен за короткое время, во второй раз — 13 (26) января в бою у Немолоаса. Наградой для него за самопожертвование стал Георгиевский крест 4-й степени. 22 января (4 февраля) рядовой 14-й роты лейб-гвардии Измайловского полка Ян Даниилович Майзер на позиции у леса «Сапог» на Стоходе услышал стук топоров и молотков со стороны, недоступной для русского огня. Под прикрытием пурги Майзер подобрался к работающим немцам и метнул в них несколько гранат из предусмотрительно захваченного с собой мешка. Неприятельская рабочая команда разбежалась, бросив двоих раненых. А на исходе первого месяца, 31 января (13 февраля), ефрейтор 308-го пехотного Чебоксарского полка Семен Алексеевич Завьялов с рядовым Иваном Акимовичем Чировым при снятии вражеского полевого караула на северной окраине местечка Гулевичи умело расставили на ведущих к караулу тропинках силки с ручными гранатами. Дело в неприятельском тылу было рискованным, но расчет оказался верным: спешившее к караулу подкрепление подорвалось на ловушках и понесло немалые потери[1124].
