Фронт и тыл Великой войны полностью

Немного углубившись внутрь крепости, кайзер и его генералы увидели совсем иную картину: руины, а меж ними — тела русских солдат, продолжавших сражаться до последнего. Заглянув из любопытства в некий чудом уцелевший во время обстрела деревянный барак, триумфаторы обнаружили там импровизированную церковку — печальный итог прежнего храмового великолепия, и лишь затем обратили внимание на множество свежих могильных холмиков вокруг. Имен последних защитников Новогеоргиевска на неказистых крестах из древесины в спешке начертано не было. В одной из могил покоилась храмовая утварь, кресты и иконы в дорогих окладах. Солдаты накануне падения крепости погрузили их в гроб и закопали, дабы не оставлять врагу[1275]. Часть церковного имущества настоятель Новогеоргиевского крепостного собора протоиерей отец Федор (Морозов) вывозил из крепости уже во время окружения, рискуя жизнью и свободой. Он попал в плен и возвратился в Россию уже в ноябре 1915-го, практически слепым из-за катаракты[1276].

Вереница военнопленных «грязной бурой линией протянулась до горизонта», — смаковал все тот же репортер, не замечая, что вместе с солдатами брели и двое маленьких мальчиков. В конечном счете сорванцы попадут в лагерь для военнопленных в Рулебене, где будут взяты остальными заключенными под опеку[1277]. Раненые русские воины были оставлены в крепостном госпитале, вверенном новыми хозяевами врачам-немцам из прежнего состава персонала. По свидетельству одной из сестер милосердия, пациентов кормили тухлым мясом, а доктора закрывали на это глаза[1278].

«Покоритель крепостей» генерал Безелер же получил дубовые ветви к ордену Pour le Mèrite — высшей военной награде Германской империи. Его трофеи составили 1204 пушки и колоссальное количество пленных: за несколько дней до замыкания кольца осады вокруг Новогеоргиевска гарнизон насчитывал 1027 офицеров (в том числе 17 генералов), 445 чиновников и врачей и 90 214 нижних чинов[1279]. Потери Русской императорской армии пленными без малого в полтора раза превысили аналогичный показатель за всю Русско-японскую войну. Единовременное пленение генералов оказалось крупнейшим в истории России.

Трудами Управления военных захоронений 9-й германской армии тела павших русских защитников крепости были преданы земле, а на могилах воздвигнуты бетонные православные кресты. При этом никаких конкретных сведений о пленных, даже из числа генералитета, командованием противника обнародовано не было. Как писал сын временно командовавшего 58-й пехотной дивизией летом 1915-го генерал-майора П. Г. Чеботарева, «было неизвестно, пережил ли отец падение Новогеоргиевска»[1281]. Генерал Чеботарев уцелел, попал в плен и поначалу содержался в лагере для военнопленных офицеров Нейссе в Силезии.

Германский лагерь Нейссе, фотография сделана в конце 1915 года

Генерал Алексеев был повергнут в ужас сообщением о катастрофе и молился в течение полутора часов. Со слов близкого к нему генерала Борисова, Алексеев от горя смог произнести лишь: «Очень больно для Государя и Народа»[1282].

Он взялся было писать начальнику штаба Верховного главнокомандующего: «Придя к глубокому убеждению, что командование мое приносит армиям неудачи, родине — горе, прошу представить Верховному Главнокомандующему мою всепреданнейшую просьбу отчислить меня от занимаемой должности и уволить в отставку»[1283]. Как известно, отставка генерала Алексеева не будет принята. Более того, Николай II назначит его начальником штаба Ставки.

Падение Новогеоргиевска имело целый ряд иных последствий как для обстановки на фронте, так и для ситуации в государстве в целом. У германского командования высвободилось несколько дивизий, необходимых для осады Ковно. Впечатление же от скоротечного падения Ковенской крепости подействовало на Ставку столь удручающе, что еще одна крепость, а именно Брест-Литовск, была оставлена добровольно. По мнению ее коменданта, генерала от артиллерии В. А. Лайминга, при разумном расходовании продовольствия крепость была способна обороняться от полугода до 8 месяцев. Однако существуют свидетельства того, что фортификационные сооружения в Брест-Литовске были не закончены, крепостная артиллерия не пристреляна, а гарнизон не пополнен и не вооружен[1284]. Эвакуация этой крепости стала целесообразной мерой, значительную роль в ускорении каковой сыграло падение Новогеоргиевска.