Фронт и тыл Великой войны полностью

Прославившийся спасением знамен осажденных в Новогеоргиевске полков военный летчик Масальский в чине капитана уже республиканской армии Приказом армии и флоту от 12 (25) июня 1917 года был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени, «за то, что в бытность начальником Новогеоргиевского крепостного авиационного отряда, организовав, согласно приказанию коменданта, отлет всех вверенных ему аппаратов с ценными документами и ввиду неминуемого падения крепости уничтожив все имущество отряда, вылетел 5 августа 1915 г[ода] и сам с адъютантом отряда, взяв также важные секретные дела». В 1918 году он примкнул к Белому движению, спустя год замещал должность начальника учебной команды 2-го авиационного парка Вооруженных Сил Юга России, попал в плен к красным и в 1923-м перешел на службу в РККА, закончив ее в должности помощника начальника штаба 7-й авиационной бригады[1295]. Штабс-ротмистру Свистунову, спасшему из Новогеоргиевска лучшего механика 33-го корпусного авиаотряда, довелось через пару лет содействовать побегу Керенского из Гатчины, должность начальника гарнизона и коменданта он занимал уже в чине ротмистра[1296].

Начальник штаба крепости, генерал-майор Глобачев после освобождения в 1918 году был активным организатором пополнения бывшими военнопленными рядов Добровольческой армии и Вооруженных Сил Юга России, осуществлял связь с «Русской делегацией» в Германии и сам был главой такой же делегации в Польше. В 1931 году он эмигрировал в Германию, где с 1935 года занимал пост председателя Центрального союза русских увечных воинов, входившего в состав II отдела Русского Общевоинского Союза, а в 1939-м возглавил отдел РОВС в Германии[1297].

Бывший же комендант Новогеоргиевска генерал Бобырь, отчисленный от занимаемой должности 7 (20) августа 1915 года за нахождением в плену, до 1917 года пребывал в заключении в офицерском лагере Бланкенбург, будучи для других плененных офицеров объектом презрения: «…В этом лагере с Бобырем случилась такая история. От всех пленных он требовал отдания чести. Выходит он раз на двор, а там на скамейке сидит какой-то поручик. На генерала никакого внимания. Бобырь к нему:

— Почему вы чести мне не отдаете, видите, что я генерал?

А тот отвечает:

— Я таким генералам, которые крепости сдают, чести не отдаю»[1298].

После освобождения Бобырь вернулся в Россию, в Гражданской войне не участвовал, но в декабре 1920 года, находясь в Ялте, был расстрелян по решению чрезвычайной тройки Крымской ударной группы управления особых отделов ВЧК при РВС Южного и Юго-Западного фронтов.

Вразгар Великого отступления 1915 года только ленивый не сравнивал его с событиями вековой давности. «Повторением 1812 года», «Вторым великим переселением», «квазипатриотической инсценировкой Отечественной войны» язвительно именовали действия генерала Алексеева и в Совете министров, и на страницах столичной прессы[1299]. История же Новогеоргиевска не нуждалась и не нуждается в надуманных уподоблениях — в ней хватает подлинных, притом впечатляющих аналогий.

Осенью 1806 года генерал-лейтенант А. И. Остерман-Толстой во главе пятитысячного авангарда занял позиции при слиянии Нарева и Вкры, чтобы позволить основным силам союзников собраться у Пултуска и не дать французским войскам перейти реку. На противоположном ее берегу стягивались основные силы Наполеона под командованием маршала Жана Ланна. Противостояние длилось четверо суток, русские отбивали атаку за атакой. Рисковавший оказаться отрезанным от основных сил Остерман-Толстой не дрогнул, отступавшая армия была спасена[1300].