Кроме крылатых воинов, службу в Первую мировую честно несли и четвероногие. Собаки на всех фронтах войны выполняли ряд задач: они сторожили, доставляли донесения и спасали раненых, как заправские санитары. Интересно, что военное ведомство Российской империи впервые подступилось к этой идее задолго до Великой войны. Еще в ходе Крымской 1853-1856-х и русско-турецкой войн 1877–1878 годов собаки несли сторожевую службу как в Русской императорской, так и в неприятельских армиях. Работа медленно, но верно приносила плоды: например, к 1892 году в 83-м пехотном Самурском полку имелось 30 дрессированных псов, знакомых с вьючной службой и связью[1336].
В 1895 году военный министр П. С. Ванновский разослал в военные округа предписание организовать дрессировку собак, притом по немецкой методичке, и отчитаться о результатах. На местах к распоряжению «сверху» отнеслись по-разному. В Иркутском, Омском, Приамурском и Туркестанском округах командование войсками последовало принципу «подожди выполнять — отменят»: «Ввиду кратковременности опыта представление заключения отложено до осени текущего года». Финляндский округ открестился, сославшись на отсутствие собак, подходящих для обучения. Кавказский округ рапортовал, что из дворовых собак получаются отличные сторожа, а «Германское руководство инспекции егерей и стрелков» — хорошее, полезное издание. Военные в Одесском округе не сладили с крымскими овчарками и их природными «леностью и злобностью», и приобрели несколько шотландских. Из Виленского округа сообщали о весьма скромных результатах «за отсутствием собак соответствующего качества… опытных дрессировщиков». Большинство офицеров в Закаспийской области хотело бы доверить животным переноску патронов и донесений, но собаки не слушались. В Варшавском округе командам внимали только лишь три собаки, а вся затея казалась командованию тратой времени офицеров и нижних чинов; Киевский округ полностью соглашался с этим мнением. В Московском округе, наоборот, занялись дрессировкой основательно и подчас на все деньги: к примеру, 141-й пехотный Можайский полк потратил 477 рублей на покупку трех шотландских овчарок и наем инструкторов. В целом результаты были обнадеживающими даже при работе с беспородными псами. Наконец, Петербургский округ подошел к опытам с лайками с размахом, но с опозданием: «Посему начальствующие лица, не делая окончательного вывода, высказали следующие частные заключения. Воспитание и дрессировка собак требует людей, хорошо подготовленных… Собак, предназначенных для службы при войсках, всего удобнее признается держать при охотничьих командах, возложив на последних и дрессировку сих собак. Собаки могут принести существенную пользу войскам лишь при сторожевом охранении, когда они предупреждают патрули и посты о близости лиц, не принадлежащих к составу чинов охранения. Собаки едва ли могут быть применены в деле доставки патронов от резерва к цепи, так как для сего не обладают достаточной силой и трудно поддаются такой дрессировке. Вопрос о лучшей породе военных собак пока остается открытым»[1337]. Общим же итогом стало пренебрежение к военному собаководству в Русской армии на без малого 20 лет.
В самом начале Великой войны немцы якобы пытались использовать псов для шпионажа — по свидетельству генерала Розеншильда фон Паулина, «в одной из деревень, близ самой позиции, поймали собаку, у которой под шерстью была намотана телефонная проволока»[1338]. В 1914 году генерал Спиридович направил в Бердичев двух агентов-проводников с собаками Демоном и Зимой, которые затем несли службу в Ставке на главном пропускном посту[1339]. Ну а первая в истории Русской императорской армии «Школа военных сторожевых и санитарных собак» была создана в апреле 1915 года на Юго-Западном фронте — во Львове.
