Еще в ноябре 1916 года правление Польского комитета помощи жертвам войны обращалось в отдел помощи беженцам Московской городской управы с просьбой предоставить десяти больным детям и сопровождающей их сотруднице Комитета Марии Мизельгорн бесплатные билеты на проезд в Симферополь[1593]. Неделю спустя поступила новая просьба о билетах на имя еще двоих детей — Яна Михаляка и Софии Пионтковской, сменившейся провожатой Ядвиги Пионтковской (по всей видимости, мамы одной из девочек) и провоз 15 пудов (245,7 килограммов) багажа. Судя по отложившимся в архиве телеграммам, отправки детей под попечительством Польского комитета на ряд курортов — в Симферополь, Севастополь, Алушту и т. д. — регулярно организовывались в том числе и в 1917 году.
Однако наступление осени ознаменовалось для Москвы растущей нехваткой продовольствия и топлива. Правлением Комитета было принято решение об эвакуации из города части своих учреждений, в том числе приютов. Один из них, состоявший из ста девочек, предполагалось перевести в Одессу. Вместе с детьми отправлялись десять работников учебного персонала и инвентарь — кровати, столы, скамейки, стулья и корзины с домашней утварью. В этой связи Комитет 6 (19) сентября 1917 года просил управление Московско-Киевско-Воронежской железной дороги предоставить необходимое количество отдельных вагонов для перевозки детей и багажа[1594].
Уже к середине (концу) октября в Одессе была открыта новая попечительская организация, названная «Домом Марии», организованная католической общиной францисканок-миссионерок Марии под руководством м. Марии Држевецкой. На ее имя в одесское отделение Государственного банка («банка Панства») из Москвы стали переводиться денежные суммы для подготовки приюта к приезду детей. К 29 октября (11 ноября) «Дом Марии» уже насчитывал 88 воспитанников[1595].
Польский комитет, невзирая на все существующие сложности, продолжал финансировать вновь открытый в Одессе приют до конца 1917 года. И даже 17 (30) января 1918-го на имя Држевецкой было переведено 2000 рублей. Эти суммы расходовались сотрудниками «Дома Марии» из расчета по 30 рублей в месяц на одного ребенка. Конечно, их едва ли хватало на содержание детей хотя бы ввиду колоссальной инфляции в стране. Сам переезд в Одессу, основание приюта на новом месте в данном случае были вынужденной мерой. Скорее она явилась очередным и не последним звеном в цепи невзгод, выпавших на долю сирот-беженцев. Однако хочется верить, что это звено все же оказалось наименее тяжким.
1917 год практически разорил дело помощи беженцам в России. Права и обязанности главноуполномоченных Юго-Западного и Северо-Западного фронтов превратились в тыкву 7 (20) апреля. В тот же день Московское губернское отделение уже не Комитета ее Императорского Высочества великой княжны Татьяны Николаевны, а «Татьянинского комитета» признало целесообразным передать текущие дела и существующие учреждения Всероссийскому Земскому союзу. Это решение было мотивировано якобы незначительной деятельностью отделений Татьянинского комитета на местах при наличии параллельно функционирующих комитетов о беженцах ВЗС.
На 2-м съезде представителей местных отделений Всероссийского комитета для оказания помощи пострадавшим от военных бедствий, бывшего Татьянинского, 16–19 апреля (29 апреля — 2 мая), было подчеркнуто: