Фронт и тыл Великой войны полностью

Итак, Моор работал на кайзеровское правительство, сам будучи немцем по национальности и человеком стойких левых убеждений. Однако в отличие от того же Парвуса он вплоть до 1917 года не связывался с немецкой военно-политической машиной. На рубеже весны и лета 1917 года Моор прибыл в Стокгольм, где в это время шла подготовка к проведению 3-й Циммервальдской конференции. Предложение финансовой поддержки было озвучено вновь, на сей раз членам Заграничного бюро ЦК партии большевиков. Ни они, ни узнавший об этих переговорах Ленин не знали, что Моор скомпрометирован. Последний уверял, что предлагает свои кровные, ссылаясь на унаследованную еще в 1908 году от скончавшейся матушки значительную сумму денег. Оказываемая им Заграничному бюро ЦК РСДРП(б) финансовая помощь именовалась «ссудой». И, как и любая ссуда, должна была быть возвращена сразу после захвата большевиками власти. Однако эти деньги не поступили в Россию — часть их была потрачена на проведение 3-й Циммервальдской конференции в сентябре 1917 года, состав и цели которой указывают на использование пресловутых «немецких денег» против самой кайзеровской Германии не в меньшей степени, чем против Временного правительства России[1842]. Остальная часть ссуды Моора и вовсе была привезена в Россию Ганецким лишь в 1920 году. Таким образом, к истории Октябрьской революции и ее подготовке эта сделка не имеет никакого отношения. Вдобавок даже историк А. Г. Латышев признает, что до 1917 года Моор еще не был секретным германским агентом, контактов с ним в эмиграции Ленин не поддерживал[1843], а в сентябре 1917-го, после июльских обвинений верхушки РСДРП(б) в шпионаже, ЦК партии постановил: «Предложение [Моора] отклонить и всякие дальнейшие переговоры по этому поводу считать недопустимыми»[1844].

В действительности контакты большевиков с Моором продолжились, причем не только из-за содействия немецких властей большевикам после прихода тех к власти в России. Факт оказания этой помощи давно не является ни тайной, ни секретом, и швейцарский социалист был плотно вовлечен него. Из выявленных исследователем Семеном Ляндресом источников следует, что «Байер» в течение шести последующих лет предпринимал попытки возвратить свою «ссуду»[1845]. Вдобавок он угодил на страницы «документов Сиссона» — то ли как «Мор», то ли как «Мир», подельник Парвуса и его связной с большевиками[1846]. Во всей этой запутанной истории остался исковерканным не только его псевдоним.