Сколько же еще неизвестных источников по истории «германского следа» может ждать обнародования в потаенных хранилищах? Ответ дадут либо палец в небо, либо обращение к пресловутым рассекреченным фондам, но в любом случае рассчитывать здесь на сенсации едва ли приходится. Германские архивы были изрядно разорены во время Второй мировой войны, значительный массив документов безвозвратно исчез. Итогом кропотливейшей работы историков в отечественных архивах стали вышедшие в свет сравнительно недавно крупные сборники документов: труд кандидата исторических наук С. С. Поповой и полное трехтомное издание материалов следствия, проведенного Временным правительством после событий июля 1917-го в Петрограде[1847]. Все, что оно только могло откопать на большевиков, теперь предано огласке, но каких-либо сенсаций эти фундаментальные публикации не произвели. Через корпус обнародованных документов, словно скрепляющая архивное дело нить, проходят уже известные фамилии: Ганецкий, Суменсон, Козловский. Первый и вторая вели торговлю, развивающуюся не ахти как, третий оказывал им юридическую помощь. Оборот средств внутри компании происходил именно между ними троими, но сколь-нибудь заметных оттоков денег налево по доступным источникам не выявляется. Деловым людям было не с руки выводить из бизнеса крутящиеся в нем деньги. Например, 16 (29) июня 1916 года раздосадованный падением цен на медикаменты Ганецкий писал Суменсон:
В том, что Ганецкий помогал большевикам толикой малой, секрета нет и не было. Сам Ленин 21 апреля (4 мая) 1917 года писал главе Заграничного бюро о получении 2 тысяч рублей от Козловского — собственных денег, кои Ленин сначала оставил Ганецкому, будучи в Стокгольме, а затем вернул[1850]. Однако, во-первых, на максимум несколько десятков тысяч рублей, а именно таков верхний предел финансового вспомоществования от Ганецкого, революцию не подготовишь и не провернешь. Во-вторых, немецкое происхождение разрозненных сумм, вкупе не превышающих обозначенного предела, так и не было доказано. «Ганецкий след» — не есть «германский след», а свидетельства обратного пока что не извлечены на свет из архивных фондов.
Чем же, какими аргументами, документами и свидетельствами на текущий момент сторонники версии «германского следа» могут подкрепить ее? Судя по итогам предпринятого в главе обзора, это:
— либо коммерческая документация фирмы «Фабиан Клингсланд» с переводами денежных сумм из России в Стокгольм;
— либо неверифицируемые данные русской, французской и американской разведок;
— либо пресловутые «документы Сиссона», подложность которых была неоднократно доказана и зарубежными, и отечественными специалистами;
— либо сборники «документов Земана и Хальвега», сами составители которых далее предположений в своих выводах не шли;
— либо лукаво «цитируемые» воспоминания германских военачальников периода Первой мировой войны Людендорфа и Гофмана, которые, по их собственному признанию, имели весьма слабое представление о личности Ленина, как и глава германской разведки Николаи;
— либо, наконец, единственный документально подтвержденный факт получения Заграничным бюро ЦК РСДРП(б) от Моора, швейцарского социал-демократа и германского агента в качестве «ссуды» крупной, но отнюдь не колоссальной суммы денег, не оказавшей на революционные события в России никакого влияния.