К середине 1915-го большинство специалистов разделяло вторую точку зрения по одной простой причине: наиболее уязвимые перед холодом носы и уши пациентов en masse были в порядке. Тяжелые поражения нижних конечностей вне прямой зависимости от укуса мороза окрестили «траншейной стопой». Отмечалось, что с наступлением весны таких случаев все же стало меньше, но к следующей зимней кампании медики должны быть во всеоружии[344].
Дальнейшее изучение «траншейной стопы» позволило понять, что вызывает ее развитие. Солдаты в тугих обмотках или сапогах не по ноге сперва топают по раскисшим дорогам и холодным лужам. Прибыв на место, они заступают на пост, не высушив обуви — недосуг, не до того, и так далее, и тому подобное. Сухих и твердых половиц в траншеях им никто не обещал. Месившие грязь на марше фронтовики продолжают стоять все в той же обуви. В промокших и перетянутых ногах ниже колен замедляется кровоток. Ситуацию усугубляют инерция мышц ног ввиду малой подвижности и любые повреждения кожи ступней, мацерация которой в сырой обуви неизбежна. При этом любой дискомфорт в своих двоих воины чаще всего списывали именно на легкое обморожение, — де-нужно просто потерпеть, а там или само пройдет, или отогреемся, к тому же холод скрадывал боль. Увы, нередко к моменту госпитализации хирургам оставалось только браться за ланцет или пилу — «траншейная стопа» перетекала в гангрену. Детство, в котором на промокших ногах расхаживала простуда, осталось в прошлом. Молодые, неделю тому назад совершенно здоровые мужчины становились калеками.
Британский плакат времен Первой мировой, предупреждающий об опасности «траншейной стопы»
Британские военные медики основательно подошли к профилактике «траншейной стопы»: с 39 страдающих ею на 1000 человек в 1915 году заболеваемость снизилась до 11 в 1917-м. В войска начали поставляться толстые шерстяные носки. Томми смазывали ноги мазью из ворвани и борной кислоты, замененной позднее присыпкой[345].
Германская пехота вступила в войну обутой в знаменитые Knobelbecher’ы[346] — кожаные сапоги образца 1866 года с двухшовными голенищами высотой 30–35 см[347]. Набитые в подошвы этих сапог гвозди, а также подкованные каблуки сокращали износ обуви и придавали топоту немецких солдат характерную железную ноту. Сапоги коричневой или черной кожи на старте Первой мировой в 1915 году штатно почернели. Ближе к концу войны же бошам частично пришлось носить и ботинки с обмотками: сказывалась нехватка кожевенного сырья — возможности его главного поставщика до 1914-го, Аргентины, серьезно ограничила блокада.
В армии Дунайской монархии основной разновидностью строевой обуви были ботинки, промаршировавшие на смену сапогам с короткими голенищами.
В Османской империи уже первый призыв оказался настолько успешным, что армия была не в состоянии обеспечить всех и каждого пищей, оружием и обмундированием. Каждый мобилизованный должен был иметь при себе запас пищи на 5 дней, а также «подходящую» одежду и обувь. Как следствие, многие турки встали в строй в гражданском платье и сандалиях. В дальнейшем марши босиком были печальной нормой для османских войск. Сапоги на ногах русских солдат, взятых в плен на Кавказском фронте, были предметом жгучей зависти подданных султана. Деревянные подметки, привязанные к ступням, охапки соломы на ногах… На Палестинском фронте целый османский полк вернулся из атаки в вещах убитых британских солдат, тела которых турки раздевали прямо под обстрелом — хотя брать короткие брюки и брезговали. В этом мародерстве нет ничего удивительного: в марте 1918-го турок-дезертир поведал англичанам, что их часть не получала новой одежды и обуви более года[350]. Таким образом, в Русской армии дела с обеспечением войск обувью обстояли отнюдь не худшим из возможных образом.