— Ты умница, что пришла, и не ты должна прощения просить, а я. Нам нужно забыть о том разговоре, раз и навсегда, — Сержанту снова показалось, что вот-вот, и снова
— Нет… — качание головой. — Нет. Ни за что.
С ним опять творилось что-то непонятное, а потому пугающее. Когда-то давно, будто в другой жизни, он умел становиться с этой вселенной одним целым. Это было его судьбой и его проклятием. Но он сполна расплатился и с судьбой, которая одарила его этим непрошенным подарком, и тем чужаком, что слишком рано превратил дар в оружие.
Оружие сделало залп и навеки затихло, мёртвое и холодное. Но с тех пор, раз за разом, в Сержанте словно просыпались фантомные боли. Это не было чем-то привычным, чем-то знакомым. Он не начинал чувствовать своим неживым нутром колючую изнанку окружающего пространства, наоборот, он словно проваливался в никуда. И сейчас это началось снова, сперва искрой надежды, потом стоном разочарования.
На этот раз это вязкое затягивающее болото не позволило ему произнести то, что он хотел сказать Кеире.
Сержант продолжал из последних сил держать себя
Тёплый мирок вокруг сгинул, осталось лишь чёрное поле зараженных зон. И пристальный взгляд
Поздно. Ощущение пропало. Почему всё стало таким другим, зачем всё так изменилось, зачем такая Вселенная является ему, будто в кошмарах? Что происходит вокруг его мирка? Да и эти двое, беспристрастно следящие, подслушивающие, нащупывающие, нашёптывающие… Почему-то снова пришло в голову, что именно об этом он и думал, когда подходил к тому лагерю беженцев, когда поднимался по тропинке на холм. Размолвка с Кеирой, не признак ли это того самого вмешательства? Что, в конце концов, происходит с ним самим?
Он был в тот раз холоден и расчётлив, выпил ровно столько, чтобы не потерять окончательно связи с реальностью, но чтобы полностью расстроить защитные функции следовых имплантатов. Он знал, зачем туда идёт? Он знал, кто там его поджидает? Сейчас Сержант не мог себе этого даже представить, настолько подобное дико звучало.
Он вздрогнул, окончательно приходя в себя, обнял Кеиру за плечи и осторожно прижал к себе, словно та могла разбиться от любого неосторожного движения. Надвигается что-то страшное. Не пугающее, а именно страшное. До дрожи в ногах, до сведенных судорогой скул, и не спрячешься от этого, не уйдёшь. Это то, что хуже смерти.
— Ой, — вскочила вдруг она, вытирая одной рукой заплаканные глаза и оправляя другой юбку. —
— Да что ты, радость моя, я в порядке, вот только полежу, устал очень… И снова есть хочу — просто невмочь, — и улыбнулся, как мог, всегда нужно находить в себе силы тепло улыбнуться. Он знал, как реагирует Кеира на малейшую грусть в его глазах.
